Книга Измена. Счастье из осколков, страница 106 – Ирина Чардымова

— Мама, почему вы так с папой жили? Почему не любили друг друга, не поддерживали? Почему между вами была всегда такая холодность, отрешенность? – решила я задать вопрос, мучивший меня долгие годы.

— Понимаешь доченька, тут не всё так просто, как кажется. Но давай так, пусть тебе обо всём расскажет папа. Это не моя тайна, а его. – Приоткрыла завесу тайны мама.

Время мучительно тянулось, а папе так и не становилось лучше. Мама же чувствовала себя хорошо, её можно было выписывать, и только Семён Константинович настоял на том, чтобы она пока осталась в стационаре. А папа всё так же был в тяжёлом состоянии! Я часами, днями, ночами была рядом с ним. Держала его за руку и умоляла очнуться. Нам о стольком нужно было поговорить, столько сказать друг другу. Попросить друг у друга прощения. Боже мы порой не ценим то, что имеем. Не ценим людей, которые рядом с нами, не говорим слов, которые хотим сказать. Мы думаем, что потом когда-нибудь, мы обязательно это сделаем. А ведь это когда-нибудь может и не наступить. Вот и сейчас он, сильный и властный мужчина, лежит без сознания, такой беспомощный опутанный этими проводами.

И у меня сердце разрывается на мелкие кусочки, глядя на него. А ещё я очень благодарна Жене за то, что он сейчас рядом со мной. Поддерживает, помогает, просто находится рядом.

— Спасибо тебе. – Вновь благодарю я Селиванова. – Спасибо что ты рядом.

— Глупенькая моя, – нежно произносит он. – Я же говорю, я всегда буду с тобой, если ты позволишь. Потому что я люблю тебя. Люблю так, как никого ещё не любил.

— Ты мне тоже очень дорог, я не представляю жизни без тебя. Но я не уверена что это любовь. Женя, прости, но я должна в себе разобраться. Один раз я уже совершила ошибку. Я понимаю, что это несравнимо, но я боюсь того, что не смогу сделать тебя счастливым. Но ты мне, правда, очень дорог.

— Я всё понимаю, малыш, я всё понимаю. – Улыбаясь, ответил он. – Я сам переживал предательство, и знаю, как трудно снова научиться верить людям.

Валерия

Была глубокая ночь, я сидела у постели отца. Прошло уже несколько дней, как я в родном городе, но состояние папы всё так же стабильно тяжёлое. Но я была с ним рядом, разговаривала с ним, держала за руку, умоляла жить, умоляла очнуться. Я просила папу не бросать меня. Последние дни выдались очень трудные, я не спала уже несколько ночей, поэтому сама не заметила, как задремала. Проснулась я от того, что кто-то гладит меня по голове. Наверное, мне снится? Но открыв глаза, я увидела, что это папа. Он осторожно, с трудом приподняв руку, гладил меня по волосам, а из его глаз текли слёзы.

— Папа, папочка! Ты проснулся?! Ты очнулся! Как же я рада! – радостно тараторила я.

— Лера, – хриплым сухим голосом прошептал он. – Лера, как же я рад, что ты приехала. Мне столько нужно тебе сказать, мне нужно прощения у тебя попросить. Доченька, я так виноват перед тобой, так виноват.

— Папочка, милый мой родной, – приговаривала я, целуя его руки, – я так рада, что ты очнулся. – Повторяла я, искренне радуясь тому, что мой отец пришёл в себя.

— Родная моя, девочка моя. Если бы ты знала, как я виноват перед тобой. – Вновь, словно пластинка, повторял отец. – Если бы ты только знала.

— Папочка, давай не будем сейчас об этом, тебе нужно выздоравливать. Потом мы обязательно поговорим. – Успокаивала его я, видя, что он очень сильно нервничает.