Книга Не смотри на меня. Книга 1, страница 25 – Мария Летова

От этого под кожей у меня горит. Собственное дыхание кажется мне горячим. Подожженным.

Я вскидываю взгляд на официантку, которая подошла.

— Сделайте нам пиццу, — слышу я в ответ на ее приветствия.

— Какую?

Я смотрю вперед.

Вижу поднятые вверх брови, словно прозвучавший вопрос переадресовали мне.

Подхватив меню, изучаю его слепо и говорю наобум:

— С морепродуктами.

— Напитки?

Ответа я не слышу, ведь спотыкаюсь о внимание, которое на этот раз адресовано моей руке: взгляд напротив без рывков смотрит на украшающий мои костяшки синяк, поднимается к лицу.

Я убираю руку в карман.

Пару секунд я изучаю спину официантки и соседние столы. Странно, что здесь много свободных, ведь сейчас обед. Хотя, может и не странно. Цены тут не студенческие, — меню все еще лежит передо мной.

— Как дела с контрацепцией? Тебе всего хватило? Денег?

Мои щеки слегка краснеют.

То, что с вопросом не церемонятся, не режет, ведь я, хоть и против воли, гадаю, почему он спрашивает?

Потому что ему не плевать?!

Я отвечаю коротко:

— Да.

— А времени?

Подняв глаза, все еще гадаю!

— Тебе нужны подробности? — спрашиваю с легким запалом.

— Можно просто да или нет.

Выждав, пока внутри станет ровнее, произношу:

— Мне всего хватило.

Он смотрит остро, словно убеждаясь в том, что я не вру.

В чем еще он убеждается?!

Меня это смущает.

Сегодня все по-другому, и в голову залетает мысль, насколько все это серьезно? Насколько серьезных проблем он… хочет избежать?

Она залетает, даже несмотря на то, что сегодня я по-прежнему предпочитаю прятаться, ничего не изменилось.

И я, кажется, права в том, что эти проблемы серьезные, ведь в следующий момент слышу:

— У нас же порядок со взаимопониманием? Это все между нами, правильно?

Я смотрю в стол, уверенная в том, что если посмотрю вперед, порежусь, как и пять минут назад, когда получила железобетонный отпор.

Теперь мне понятно, зачем он пришел: чтобы убедиться — я не передумала создавать ему проблемы.

Он давно не красивая картинка в моей голове, так что я об это понимание почти не режусь. Он слишком настоящий! Настоящий… говнюк, который боится, что я могу наделать ему проблем.

И я вижу это, когда на него смотрю, — острый прищур.

Я поджимаю губы. Стискиваю их, прежде чем произнести:

— Да.

Ответ его устраивает, ведь он меняет позу на очень расслабленную: опускает плечи и ниже съезжает по спинке стула. Это не расслабляет меня, потому что от моего лица он взгляд не отводит. Продолжает смотреть, даже когда мы оба молчим.

Мой голод не сдох, он такой же реальный, как и все здесь. Я никакая не принцесса. Я думаю об этом. О том, что голодная до обморока, когда слышу ровный вопрос:

— Учишься в медицинском?

— Да.

— Какой курс?

О том, чтобы продолжить беседу, я уж точно не думала, и я опять не понимаю, что ему нужно?!

— Второй.

— Сложно?

Я сопротивляюсь, прежде чем ответить. Это сопротивление происходит у меня внутри, но на лице, наверняка, тоже написано.

Он никак не показывает, что видит.

Зато мы оба его слышим, ведь я молчу и молчу, прежде чем все же сказать:

— Пока все получается.

— Пока?

— Сложно совмещать работу и учебу, — говорю я.

Помолчав, он спрашивает:

— Ты Тая?

Я смотрю на него исподлобья. Свой собственный взгляд ощущаю сверлом, но уже не пытаюсь понять, как реагировать.