Книга Авантюристка для красавчика, страница 112 – Илона Шикова

А после наступает одиночество.

Такое мерзкое чувство, хоть волком вой в четырех стенах. Но видеть чьи-либо физиономии все равно нет абсолютно никакого желания.

Слышу за спиной звук открываемого замка, а после негромкие шаги – только один человек может так беспардонно врываться в мое личное пространство, не оповестив о своем приходе даже стуком в дверь. Конечно же, таких особ двое, но вторая вчера лишила меня наследства, а до кучи забыла на время имя своего единственного и горячо любимого внука, поэтому вряд ли соизволит навестить меня в отеле.

— Долго будешь страдать? – голос Богданы звучит довольно грозно, однако я не ведусь.

Боковым зрением вижу, что она приблизилась и остановилась, не сводя с меня своего пристального взгляда. Неужели не понимает, что мне сейчас пофиг – и на нее, и на ее будущие нравоучения? Этой, видать, тоже хочется забыть мое имя.

Да ради Бога, даже спорить на этот счет не стану!

— Чего тебе? – продолжаю сканировать бутылку с виски, игнорируя женщину. Беру стакан с минералкой и делаю глоток, на что сразу же прилетает:

— Хорош бухать!

— Я не бухаю, – отставляю стакан и снова откидываюсь на спинку.

— И что же ты делаешь? – Богдана подходит к столу, берет стакан, нюхает, делает глоток, а потом переводит изумленные глаза в мою сторону, от чего я лишь слегка улыбаюсь.

— Медитирую! – выдаю Змеюке, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.

Я не желаю ни с кем общаться – что в моем поведении не понятно?

Ведь просил же оставить меня в покое – неужели я не могу побыть в одиночестве в собственном отеле? Чтобы никто не лез в душу, не давал советов, как поступить, и не пытался открыть мне глаза. Сам решу, что делать дальше – без чьих-либо подсказок и нравоучений.

Надоело!

Достали!

— Она приходила, – после непродолжительной молчаливой паузы аккуратно произносит Богдана, глядя мне пристально в глаза.

Надеюсь, ни один мускул не дрогнул на моем лице? И не выдал моих чувств, которые второй день к ряду рвутся наружу со скоростью света. Алкоголь в данном случае не решит моих проблем, так стоит ли их еще сильнее усугублять.

— Что ты хочешь от меня услышать? – отделяю каждое слово друг от друга, произнося чуть ли не по слогам. – «Мне плевать», или «ах, как я рад»? – кривая ухмылка, ехидство в голосе и фырканье в ответ от Богданы:

— А ты не ерничай! – сказала, как отрезала, чтоб ей пусто было.

Хочется послать, да язык не поворачивается. Ох уж эти любимые женщины – никуда от них не деться.

— А ты не лезь! – резко выпаливаю в ответ, может, хоть так до нее дойдет, что общаться по душам я сейчас не намерен. – Иди, подчиненных своих строй, а меня оставь в покое, – конец фразы произношу на выдохе и закрываю глаза, чтобы даже не видеть осуждение в глазах Змеюки.

И эта туда же – женская солидарность, чтоб им пусто было!

— Какие мы обидчивые! – в голосе Богданы слишком много пафоса, и я невольно снова улыбаюсь, так и не открывая глаз. – Как сам девок по углам зажимал, так не думал, что кого-то может обидеть, а тут прямо…

— Все сказала? – резко открываю глаза, впиваясь в женщину взглядом. – Дверь у меня за спиной, не ошибешься. И советы прибереги для кого-то другого. Вы решили меня с Пантелеевной доконать своими нравоучениями? «Какая Даша хорошая, – копирую свою ненаглядную бабулю. – Без нее видеть тебя не могу. Ах, как посмел обидеть бедную девочку!» – делаю паузу, не сводя глаз с Богданы. – А ваша “бедная” девочка – наглая аферистка, которая проникла в мой отель, морочила тут всем голову, особенно мне, а по факту просто мстила за свою подружку. Угораздило же меня связаться с этой курицей тупоголовой, – треплю волосы, а после провожу рукой по лицу.