Книга Доиграешься, девочка!, страница 64 – Илона Шикова

— Девочка моя…

— Не называй меня так!

Ну вот, самая что ни на есть настоящая истерика. Только этого мне не хватало для полного счастья.

Ненавижу женские слезы! Просто бесят они меня. Только с женой было по-другому, Алла еще та фальшивка. Ее истерики были наигранными, лишь бы эффекта нужного добиться.

А девочка, стоящая сейчас передо мной, настоящая. Искренняя, нежная, открытая.

И я просто не смогу смотреть на это с безразличием. До глубины души трогают меня ее слезы.

— Милая, — я подхожу ближе, прижимаю малышку к себе и глажу ее по голове. — Прости…

— Отпусти меня, — всхлипывает Янина, сильнее прижимаясь ко мне и обнимая меня обеими руками за талию.

— Не отпущу, — тихо усмехаюсь, поражаясь женской логике.

— Д-достали вы меня.

— Ты уже говорила, — отстраняюсь от девушки, беру ее лицо обеими руками и заставляю посмотреть мне в глаза. — Вещи собирай. И поехали домой.

Она, как ни странно, не сопротивляется. Хотя бы успокаивается, и на том спасибо. Кидает вещи в сумку, застегивает ее, шмыгает носом, размазывает остатки слез по лицу…

— Я готова.

— Ключи от машины давай.

Куда ей сейчас за руль, скажите на милость? В таком состоянии разве что до ближайшего столба мы доедем. Правда, девушка вдруг оживает, ее глаза расширяются, а я пока не могу понять столь странную перемену в ее поведении.

— Ты разве умеешь водить?

Ах, вот оно что! Женская логика — страшная сила.

— То, что я предпочитаю ездить с водителем, еще не говорит о том, что я не умею водить машину.

— Логично, — кивает Янина и даже слегка улыбается. — Я как-то об этом не подумала.

Ключи, кстати, отдает, но больше мы не произносим ни слова. Ни когда спускаемся на первый этаж, а затем выходим из подъезда во двор. Ни когда едем по уже довольно пустым проспектам. Ни даже когда поднимаемся в лифте на мой этаж и заходим в квартиру.

— Ну, слава Богу, а то я… — мама идет нам навстречу, но тут же резко останавливается, глядя на Янину. — Что случилось?

— Извините, Надежда Валерьевна, но я плохо себя чувствую.

— Глеб…

— Потом, мама, — я подхватываю сумку одной рукой, а девушку другой. — Идем.

А в спальне оставляю ее одну. Мне кажется, сейчас не время маячить у нее перед глазами. Пусть отдохнет, подумает. Если завтра решит от меня сбежать — что ж, держать силой не буду. Тем более, мама-то в курсе наших «непростых» отношений с Яниной.

Даже объяснять ничего не придется.

— Глеб, что случилось? — мама едва ли не шепчет, когда я спускаюсь со второго этажа.

— Мам, она плохо себя чувствует, — намерено делаю паузу, чтобы моя любимая женщина впечатлилась. — Честное слово.

— Напортачил?

— Немного.

— Так и знала, что нельзя вас никуда отпускать.

— Давай завтра лекцию мне прочтешь.

И так голова кругом, а тут еще придется отчитываться полночи. Мама ж выпытает все тайны — она в этом спец. А я, в принципе, не люблю никому плакаться и душу открывать. Привык за много лет держать все в себе.

Мой любимый кабинет, пиджак летит в сторону, за ним следом галстук.

— М-мм, — я плюхаюсь в кресло, откидываюсь на спинку и закрываю глаза. — Сам себя загнал в тупик.

— Утро вечера мудренее, сынок, — слышу женский голос и открываю глаза. — Чай с мятой, правда, он уже остыл.

— Спасибо, — тяжело вздыхаю, мотая головой из стороны в сторону. — Долго не засиживайся. Ты и вправду очень устал. Вон, уже мешки под глазами.