Книга Сердцеед для блондинки, страница 132 – Илона Шикова, Маргарита Светлова

— Это не тебе.

Я бы еще пятнадцать раз повторил эту фразу, только какой смысл? И адресуется она совсем не отцу, который тоже прилипает к окну, отодвигая жалюзи в сторону.

Настя выходит с девочками из офиса, прощается с ними на пороге и двигается в сторону парковки. А там ее уже ждет мужчина (возможно, молодой, и даже мне знакомый, но сверху его лица не разглядеть) с букетом белых роз.

Вот же я баран, совсем забыл, что это ее любимые цветы! Разучился за девушками ухаживать, а кто-то, видимо, нет, так как птичка забирает букет, целует своего спутника в щеку и вместе с ним направляется к одному из припаркованных на стоянке автомобилей.

Мужчина галантно помогает своей даме сесть на переднее пассажирское кресло, закрывает за ней дверь, а спустя минуту или чуть больше белый седан скрывается из поля зрения.

— Что у тебя с Настей? – отец первым прерывает молчаливую паузу, на протяжении которой мы оба не отводим взгляда от окна.

— Ничего, – поворачиваю голову в его сторону и смотрю прямо в глаза, понимая, что допрос еще не окончен. И делаю шаг первым. – Мы когда-то с ней встречались, – намеренно запинаюсь, чтобы папа переварил информацию. – Давно, еще в институте. Помнишь, Лерка когда-то тебе все уши прожужжала о том, что я встречаюсь с девочкой из обычной семьи? А я тогда еще настоял, что приду на банкет к Степанову только вместе с Настей.

— А я все гадаю, где я ее видел, – отец легонько пальцами бьет себя по лбу. – Точно, Настя, в красном платье…

— Розовом, – усмехаюсь, так как в голове слишком ярко всплывает образ птички, и от этого действительно становится тепло на душе. – Длинном, – пауза, – розовом платье. Оно, кстати, до сих пор у меня в шкафу висит.

— И что тогда случилось? – аккуратно интересуется отец. – Ты, кстати, никогда больше не поднимал этой темы.

— Так нечего поднимать, – я разворачиваюсь и отхожу к столу. – Мы расстались, теперь у каждого своя жизнь. У нее вон, – киваю в сторону окна, так и не поворачиваясь лицом к папе. – Жених на иномарке, цветы дарит, после работы встречает.

— А ты? – не унимается мой родитель, продолжая давить.

Как же я не люблю эти разговоры по душам, кто бы только знал! И ответа на его вопрос я тоже не знаю. Складываю листы в стопку, беру их в руки и наконец-то разворачиваюсь, встречаясь с пристальным взглядом своего родителя.

— А что я? – делаю паузу и улыбаюсь. – У меня все прекрасно, – одной рукой удерживаю стопку бумаг, другую отвожу в сторону. – Бизнес, деньги, девочки, – на последнем слове делаю акцент и смеюсь, хотя внутри все закипает.

И хочется волком выть, а ещё послать всех нахрен и свалить куда-нибудь – и от птички с ее ухажером, и от проблем, и от всего остального. А главное – от себя самого сбежать на край света.

Отец молчит, и я расцениваю это по-своему – киваю на прощание и двигаюсь к выходу, однако его слова, звучащие в спину, заставляют замереть на месте:

— Не думал я, сынок, что ты такой трус, – теперь настает его очередь делать многозначительные паузы. – Я в твои годы маму тоже увел у одного хмыря, и ни разу об этом потом не пожалел.

— Предлагаешь ему морду набить? – усмехаюсь, но так и не желаю поворачиваться и встречаться с отцом взглядами.

— Если любишь, – папа снова запинается. – Я имею в виду, по-настоящему любишь, а не просто очередное развлечение на ночь, то найдешь способ, как ее вернуть.