Книга Ловелас для брюнетки, страница 97 – Илона Шикова, Маргарита Светлова

— Совещание было, Карин, – спокойно произносит Рома, а я в ответ вздыхаю со стоном, понимая, что веду себя до безумия глупо. И кто еще из нас эгоист? – Но я очень рад, что ты переживаешь.

— Извини, – повторно вздыхаю, мысленно давая себе подзатыльник. – Что-то я действительно перегнула.

Далее наш разговор переходит в иное русло – смеемся, разговаривая ни о чем и обо всем сразу, забывая и про работу, и про отчеты, и про совещание, которое повторно запланировано у Ромы через час.

С Валевским легко и просто – даже надменный тон куда-то пропадает вкупе с высокомерием и превосходством. А может, это я постоянно придиралась к парню, не видя очевидного?

Он обещает и даже клянется позвонить перед тем, как будет выезжать домой, а я в хорошем расположении духа наконец-то перевожу всё свое внимание на отчеты. Правда, в перерывах, когда разминаю затекшую спину, хожу по кабинету, рассматривая полки с книгами – надо же, какая большая библиотека у отца Ромы. Где бы столько времени взять, чтобы хоть половину этих книг прочитать?

На одной из полок нахожу альбом с фотографиями – семейная пара с малышом, видимо, родители моего избранника с ним же на руках; счастливая невеста, маленький Валевский…

Закрываю альбом, так как самой смотреть не интересно – лучше дождусь вечера, чтобы Рома мне в подробностях рассказал о каждой фотографии. Мне действительно хочется знать о нем все – помнится, когда-то я даже не предполагала, что Валевский настолько войдет в мою размеренную жизнь и заполнит ее своим присутствием и вниманием.

И уже вечером парень подтверждает все мои мысли – появляется на пороге дома с огромным букетом белых лилий и с такой же цветущей улыбкой на устах, вводя меня в краску. Надо же, какой заботливый, а я, неблагодарная, постоянно ворчу на него и не доверяю. Точнее, доверяю, но не совсем.

Или все-таки уже доверяю?

— А это мне пять лет, – комментирует Рома очередную фотографию, когда после ужина я изъявляю желание узнать историю его семьи. – Ужасно ненавидел эти дурацкие шорты, но мама постоянно заставляла их надевать в детский сад. Что я с ними только ни делал – и в грязи вываливал, и об гвоздь рвал, ничего не помогало.

— Ты и сейчас упрямый, – смеюсь, переворачивая очередную страницу.

— Это у меня в крови, – ехидничает Валевский и легонько толкает меня локтем в бок. – Но ты же меня все равно любишь?

Понимаю, что он шутит, но очень приятно, а внутри от его слов разливается тепло. И соврала бы, да все равно не получится – себе-то не соврешь, даже если очень хочется.

— Когда как, – ухожу я от правдивого ответа и переворачиваю очередную страницу. – А это…

Слова застревают в горле, рука зависает в воздухе, а глаза округляются – этого не может быть! Это точно какой-то страшный сон!

Возможно, мне просто померещилось, однако чувство неописуемого ужаса сковывает моё тело и сознание. Я закрываю глаза, на какое-то время даже покидая реальность.

— Карина, что случилось? – слышу где-то вдалеке голос Ромы, не желая возвращаться в действительность. И лишь грохот альбома, который падает на пол, выводит меня из оцепенения, заставляя резко прийти в себя и открыть глаза.

— Это он! – в груди все замирает, сердце колотится в бешеном ритме, а руки трясутся, как ненормальные.

Но я собираюсь с последними силами, поднимаю альбом с пола, нахожу нужную страницу и внимательно всматриваюсь в фотографию неизвестного мужчины.