Книга Стерва, страница 115 – Илона Шикова, Маргарита Светлова

Хотя, может, я и сейчас ошибаюсь?

«Анастасия Гончарова с вами?» – это голос врача из больницы.

«Захар, ты где?» – слова моей строптивицы в коридоре все той же больницы.

А главное – Валерия Гончарова. Согласен, фамилия довольно распространенная, и я не придал этому никакого значения. Но сейчас…

Надежда, что я все-таки ошибаюсь, теплится аккурат до того момента, пока блондинка в красном платье не появляется в поле нашего зрения. Моя любимая девочка – дочка моего же делового партнера. Теперь понятно, на кого похож Захар.

Но так даже лучше, долго объясняться не придется. Если Гончаров машет ей рукой, собираясь нас знакомить, значит, он ни о чем не знает. Придется подыграть – настроение зашкаливает за отметку сто.

Вот это сюрприз так сюрприз – я расплываюсь в улыбке, наблюдая, как Валерия на негнущихся ногах направляется в нашу сторону. Вижу, что начинает нервничать, видя меня рядом с отцом и братом. Однако моя улыбка резко спадает, а настроение резко падает, когда мою девочку догоняет какой-то хмырь.

Нагло берет за талию, что-то шепчет ей на ушко и вместе с блондинкой направляется в нашу сторону.

Я в ярости, готов этого мерзавца разорвать на месте – никто не смеет прикасаться к моему. Никто, мать его!

Видимо, мои мысли слишком ярко отражаются на моём лице, потому что Лера поникает еще сильнее. Беру себя в руки, чтобы остальные не заметили, какой ураган зарождается у меня в душе.

А Лера же медленно передвигает ногами и не сводит с меня испуганного взгляда…

POV Лера

— На двух стульях не усидишь, Дамир, поэтому оставь меня в покое, – бросаю последнюю фразу, смотрю ему в глаза напоследок, разворачиваюсь и покидаю кабинет под изумленным взглядом мужских глаз.

Он не ожидал от меня откровений. Да я и сама, честно говоря, от себя не ожидала, что однажды решусь на это. Раскрою душу перед ним. Жаль, он так и не хочет меня понять. Напором ничего не добиться, и я не стану вторым планом.

Я хочу быть первой! И единственной! На меньшее не согласна!

Но и семью разбивать не смогу – никогда потом себе этого не прощу.

Одинокая слезинка катится по щеке, когда я выхожу в зал. Вытираю тыльной стороной ладони, натягиваю дежурную улыбку и направляюсь к барной стойке, чтобы проверить, как движется процесс. Точнее, чтобы отвлечься от печальных мыслей о моей несостоявшейся любви.

Так… больно, хоть волком вой. Хочется сбежать отсюда и дать волю слезам, что рвутся наружу. Спрятаться от мира и никого не видеть. Но приходится остановить сей порыв, запретить себе думать о происшедшем. Я сильная. Я многое выдержала. И с этим тоже справлюсь. Сейчас, главное, пережить этот дурацкий банкет, притворно улыбаться и попытаться как-то расслабиться, выбросить все печальные мысли из головы. И не важно, что сердце изнывает от боли, а душа рыдает навзрыд.

Это работа. Так нужно.

Я не соврала, когда сказала Дамиру, что ночевала у родителей. Захотелось побыть рядом с близкими людьми. Милый дом, родная комната, мама с отцом, чудесная стряпня от домработницы – господи, как же я по всему этому соскучилась-то. Только вот комок в горле не давал дышать полной грудью, и я все чаще уединялась в своей комнате. Подальше от вопросов, которые читались в глазах родных.

— Может, хватит работать? – мама зашла ко мне и уселась на кровать рядом. – Вечер для того и дан, чтобы отдохнуть, расслабиться и не думать о делах.