Книга Ловушка для Ласточки, страница 70 – Маргарита Светлова

Насчёт моей матери… Ну, она всегда умела пускать пыль в глаза окружающим, да и отец покрывал её постоянно. Поговорка «в чистом омуте черти водятся» отлично характеризуем мою мать. Я допускаю, что любовь моего отца действительно для неё была слишком токсична и, словно яд, медленно убивала в ней всё хорошее. Или же они не подходили друг другу, что более вероятно.

Уже неважно, это прошлое.

Ага, взгляд у меня, значит, был как у матёрого убийцы. Забавно это читать. Какой она хотела увидеть взгляд у подростка, который с детства воспитывался, как будущий правитель? Моё детство отличалось от других детей, рано пришлось познать, как устроен мир, увы, после такой информации смотришь на всё по-иному. Я уже тогда знал, что власть, данная мне по праву рождения — это не роскошь, а колоссальна ответственность. Но я не сетую на судьбу, меня всё устраивает, меня к этому готовили.

А вот Алина…

Из всех участников этой трагедии больше всех пострадала моя Ласточка. Даже страшно представить, в каком аду она жила всё это время. Теперь мне стал понятен её страх. И боль… Да, именно боль. Нет ничего страшнее, чем потерять дорого сердцу человека, а Алина лишилась всех. Вначале трагическая гибель матери, затем тётя. Бедная моя девочка… Я даже не представляю, как залечить твои раны.

Даже сейчас её ждут испытания — она попала в мир, который ей чужд. Ей очень тяжело будет адаптироваться. Мне очень жаль, что не могу её избавить от уготовленной судьбой участи. Если бы я мог быть уверен на сто процентов, что ей ничего не угрожает — отпустил бы. Клянусь, я бы сделал это сейчас. Сдыхал бы без неё первое время, но отпустил. Только не выжить моей Ласточке без меня.

А со мной что её ждёт?

Судьба моей матери?

Ну уж нет! У нас всё будет хорошо, костьми лягу, но сделаю свою женщину счастливой.

Невольно перевожу на Алину взгляд, и она вздрагивает. Да уж, легко мне не будет, вон как на меня реагирует.

— Рад, что у твоей тёти ума хватило спрятаться на моей территории.

Решил начать с нейтральной темы — не хочу говорить о наших родителях.

— Мне жаль, что вы рано потеряли маму…

Вот о ней не стоит. Она не тот человек, кого я хочу вспоминать.

— Это лишнее… — отмахиваюсь от неприятной темы и направляюсь к кровати, где сидит моя девочка.

Она опустила взгляд, явно поняв, что с того начала.

— …На… — протягиваю ей письмо и понимаю, что уже напортачил.

Алина с трудом сдерживает слёзы. Молодец я, шикарно начал! Тяжко вздохнул, поражаясь своей тупости, и присел рядом на корточки — так ей будет казаться, что не такой уж я и большой.

— …Алин, я обидел тебя ответом?

Стараюсь добавить в голос успокаивающие нотки, ей они сейчас необходимы.

— Вы были вправе так ответить, я всё понимаю. Я не должна была касаться личных тем, извините, такое больше не повторится.

Моя ж ты маленькая, но какой «вы»? Мы же уже практически семья.

Опять ошибаюсь, это я её уже воспринимаю так, а для Алины я дальше, чем чужой. Хуже — я её оживший кошмар. Ох уж эти возведённые в её подсознании стены… Как мне от них избавить и не навредить ей?

— Алин…

Не могу удержаться и прикасаюсь пальцами к нежной коже её личика. Она переводит на меня взгляд. Такой беззащитный, что сердце заныло. Бедная девочка, она же совсем одна в этом мире. Нет, она уже не одна, теперь у неё есть семья. Так что нравится мне или нет, я должен ей немного прояснить ситуацию со своей матерью. Иначе ни о каком доверии со стороны Алины не может быть и речи.