Книга Искушенная грехом, страница 101 – Дэни Ли Мэй

— Я не могу. Ты не в безопасности с ним. Ты не в безопасности, принимая такие решения самостоятельно. — Его голос снова становится успокаивающим. — Но я могу защитить тебя. Я могу защитить тебя от всего этого.

— От чего? От моих собственных решений?

— От последствий твоих плохих решений, да. — Он говорит это так, будто это разумно, будто тюрьма под видом защиты имеет смысл. — Ты увидишь. Как только ты будешь подальше от его влияния, как только у тебя будет время подумать ясно, ты поймешь.

Слова бьют меня, как ледяная вода. — Подальше от его влияния? О чем ты говоришь?

— Я организовал кое-что. Безопасное место, где ты сможешь оправиться от того, что он сделал с твоим разумом. — Улыбка Деймона нежная, любящая, абсолютно безумная. — Это будет как в начале наших отношений. Только мы, проходящие через это вместе.

Он планирует забрать меня. Похитить меня и убедить себя, что это спасение.

— Ты совершенно безумен.

— Я влюблен. Иногда любовь требует трудных решений. — Он снова приближается. — А теперь идем. Мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому, но в любом случае ты пойдешь со мной.

Вот тогда я вижу машину, припаркованную в конце улицы, двигатель работает, пассажирская дверь открыта. Он не просто угрожает, он действительно планирует забрать меня.

Я бегу.

Не к своему зданию, где он мог бы загнать меня в угол в вестибюле, а к главной дороге, где могут быть люди, свидетели, помощь. Мои каблуки цокают по тротуару, когда я бегу, шаги Деймона грохочут позади.

— Сафи, стой! Ты только все усложняешь!

Я не оглядываюсь, не замедляюсь, просто бегу с сосредоточенностью жертвы, спасающейся от хищника. Позади я слышу, как он настигает меня, его более длинные ноги сокращают расстояние между нами.

Я почти у угла, когда его рука хватает меня за спину пальто, дергая назад с такой силой, что я спотыкаюсь. Я падаю сильно, ладони царапаются об асфальт, колени ударяются о тротуар с такой силой, что на глазах выступают слезы.

— Я говорил тебе не бежать. — Голос Деймона жутко спокоен, когда он поднимает меня на ноги. — Почему ты всегда должна все усложнять?

— Помогите! — кричу я так громко, как могу. — Кто-нибудь, помогите мне!

— Никто не придет, Сафи. И даже если придет, кто, по-твоему, им поверит? Я, твой парень, с которым ты была три года, который явно беспокоится о твоем благополучии? Или ты, ведущая себя истерично и нерационально?

Расчетливый характер ситуации, то, как он продумал все, спланировал на случай непредвиденных обстоятельств, пугает меня больше, чем его насилие. Это не момент страсти или гнева. Это предумышленное.

— Пожалуйста, — пытаюсь я еще раз. — Пожалуйста, просто отпусти меня. Я никому не расскажу об этом. Я...

— Ты что? Исчезнешь тихо? Вернешься к своему преступному парню и притворишься, что этого не было? — Он качает головой. — Нет, Сафи. Так это больше не работает.

Он начинает тащить меня к машине, и я упираюсь, борясь на каждом шагу. Но он сильнее, и я уже пострадала от падения. Паника делает меня неуклюжей, отчаянной.

— Деймон, пожалуйста...

— Всё будет хорошо, — говорит он тем успокаивающим голосом, от которого у меня по коже бегут мурашки. — Ты увидишь. Как только мы уйдем от всего этого, как только ты вспомнишь, что у нас было, ты поблагодаришь меня.