Книга Развестись и попасть - это я умею. Путь волчицы, страница 93 – Алиса Рудницкая, Фата Моргана

— Аэ! — почти испуганно дергаясь, простонал эльф. — Отпусти! Это уже слишком!

— Погоди-погоди, — приподняла я брови. — Как это слишком? Напоминаю, Лаур, я с тобой такое делала, что в сравнении со всем нашим прошлым опытом это — так, ванилька. Шалости.

— Те вещи не были связаны с… гм… сексом, — как-то виновато отвел взгляд Лаур.

«Да что с ним? — удивилась я. — Буквально вот, до обеда, он сходил с ума от похоти. Его несчастное мужское достоинство буквально рвало штаны. Потом он говорил мне о том, как его все это заводит. И теперь, просто видя меня близко в открытом платьице, он ведет себя как смущенный пубертатный подросток! В чем прикол, парень?»

Я задумалась, даже немного отстранившись. Лаур с облегчением выдернул руку и закрылся, обняв сам себя и вжавшись в угол дивана.

«Но постойте, я об этом тоже читала, — вспомнила я. — Подавленные эмоции. Великая троица того, что подавляет родитель в ребенке — гнев, похоть и печаль. Его отец однозначно не давал ему плакать. Злиться, я полагаю, тоже было нельзя, иначе бы прошлая Аэ звала его не ледышкой, а деспотом и скандалистом. Два из трех… или три из трех?»

Я припомнила то, как начинались наши отношения с Истаром. Оооо… этот чуть ли не с первых дней начал намекать, что готов, на все готов, совершенно готов залезть ко мне в постельку и погреть мне бочок. А что делал Лаур все это время? Да, он однозначно был возбужден. Но единственный раз, когда я дотронулась хоть до чего-то интимного — до его губ буквально вот накануне — он убрал мою руку от своего лица и мужественно попросил себя не дразнить.

«Ну здравствуй, подавленная сексуальность, — поняла с досадой я. — Он может и хочет, но никаким образом не подает вида. Душит на корню все свои сексуальные позывы, даже когда готов уже от удовольствия кончить. Вот почему зажимается как только может, не давая мне увидеть, что там у него в штанах творится. Ведь хотеть женщину — это ужас. Он же не какое-то там животное, о нет».

Чувствуя себя так, будто открыла Америку, я уставилась ошарашенно на смущенного эльфа. Убрала коленку. Лаур быстро выдернул руку и зажался. Снова. Как-то само собой вспомнилось еще кое-что интересненькое и ценное.

«Если я не ошибаюсь, — воскресила я в памяти статьи о родине Лаура, — в Тиар’Эльна даже понюхать девушку до свадьбы нельзя. Это Мелинки — извращенки. А там… а могло ли вообще быть такое, что они занимались сексом с Аэлрией раз в месяц, просто по брачному контракту? Причем — в сорочке и без особой охоты. Да… если так, то понятно, почему их отношения так быстро скатились в ничто. А если Лаур еще и душит свою сексуальность, то кто его знает, как все это выглядело. Уж точно не так, как в любимых женских романах Аэлрии».

— Чего ты на меня так смотришь? — спросил напряженно Лаур.

Вспомнив о его существовании и откинув на время все свои детективные измышления, основанные на крупицах информации и кофейной гуще, я повернулась к нему.

«Ну ничего, — подумала я. — Вот сейчас как облапаю тебя, так ты и забудешь о том, каким мерзопакостным бывает секс для галочки. А чтобы у тебя точно, сладенький мой, было на этот около-секс желание, надо бы тебя предварительно помучить. А то кто знает, вдруг у тебя из-за старого неудачного сексуального опыта, если он был, конечно, просто-напросто не встанет?»