Онлайн книга «Кровавая жатва»
|
Дальше в главном зале храма стало меньше грохота и разговоров, зато с улицы начал доносится галдёж собравшейся толпы. Подданные явились ещё разок взглянуть на своего бывшего правителя: не часто ведь такое случается — надо насмотреться вдоволь. Тележки и прочий инвентарь укатили и унесли в проходы в тыльной стене. Адептов стало поменьше и плюс они освободились от работ, поэтому в зале прибавилось негромкой легконравной болтовни. «Никакого смирения перед богами!» — шутливо возмутился Фёдор. Ему было главное, чтобы смирялись перед ним. Прошло ещё минут двадцать и послышался характерный шум. Послушники снимали с арочных окон огромные ставни, открывая проёмы, через которые с улицы могли заглядывать прихожане. На фоне гомона толпы зазвучали надрывные взволнованные восклики молельщиков, обращавшихся в своих возваниях к мирх маку. По сторонам от тела с жуком, внутри храма вновь появлялось всё больше и больше гуманоидов. Они молчали и лишь изредка покашливали или переминались с ноги на ногу, выдавая своё присутствие мелкими шорохами. На какое-то время всё будто замерло и ничего не происходило. Даже эмоциональные речи верующих поугасли, и обычный шум средневекового городища стал превалировать, над звуками вокруг святилища. Где-то вдали стучал кузнечный молот… катилась деревянная тележка… лаял пёс… Как вдруг тишину разбили мощные одновременные удары в большие барабаны. Их прозвучало пять, один за одним, после чего послышался грохот раскрываемых ворот. Центральный вход в храм раскрыли, что тотчас отразилось вспышкой голосов проговаривающих молитвы. Наконец зазвучал по особому громкий и выразительный мужской тембр. Обращаясь к народу, проповедник торжественно вещал свою речь, где-то перед фасадом священного здания. Из его уст вылетали знакомые слова, такие как «Дэй Пюрата», «Щитака Хагрон», «ханоноа» и «мирхоа». Вскоре Фёдор услыхал и кое-какое другое выступление и узнал, что столичный жрец и вполовину не так хорош в плане ораторства, как его собственный пленник. Если кому и следовало работать над воодушевлением простолюдин, так это Халиме. Только отплатили ему в итоге не очень хорошо, и будет ли учитель и впредь также стараться после пережитого, неизвестно… Двухминутную речь священослужитель завершил тремя короткими чеканным фразами, каждую из которых за ним хором повторили верующие. Затем вновь прозвучало пять ударов в барабаны, под которые толпа взорвалась вдохновенными взывающими возгласами. Дрожащие голоса порывисто выкрикивали слова, обращаясь к богам. Через главный вход хлынули бокаты, — шуршание одеяний и десятки шагов. Прозвучало блеяние парочки маленьких козлят — новые поднесения для жертвенного пламени. Дальше включился оркестр из духовых инструментов, и выяснилось, что десятки дудочников всё это время стояли по бокам от трупа. Тот же голос, что и вчера, снова произносил молитву позади покойника. Однако текст и мотив у пения были уже иные. Тяжёлой тоской пробирало от этих немелодичных траурных псалмов… Какой-то твёрдый увесистый предмет поставили на деревянную поверхность перед постаментом с мертвецом, и в тот же момент, в той же области прозвучал женский голос. — Люки хагра зи шандо дэй. — Мирхоа халбрано лим. — проникновенно ответил бокатианке какой-то мужчина напротив. |