Книга Кровавая жатва, страница 31 – Никита Кита

«Они конченные! Им собственное имущество не так важно, как нас избить!»

Осам пришлось пойти на риск и хорошенько отхватить, чтобы отогнать бокатов от нужной полки. Затем летуньи не подбирали горшки, а просто высасывали из них масло хоботками. По другому вытащить важный ресурс из жилища было невозможно, поскольку сестричка с тяжёлым горшком в жвалах становилась слишком лёгкой целью для вражеских атак. В своих организмах насекомые доставили горючую жидкость к слизевикам в лесу и слили её в силиконовые сферы.

В ещё одном жилище, после пробития кровли, Фёдор увидел всего одного меченого, лежащего на кровати в тусклом свете лучины. Помимо него в доме находилась лишь какая-то горбатая старуха, на лежбище напротив. Оба гуманоида никак не отреагировали на вторжение, не издали звуков и остались в своём изначальном положении. Это показалось перерожденцу странным и непривычным… Бабулька могла быть слепа и глуха, либо слишком одряхла. А мужчина выглядел болезненным и ослабшим — на его теле было много ядовитых уколов, что определённо влияло на самочувствие.

И всё же коллективный разум сохранял бдительность. Полазив по потолку, оса изучила наполнение комнаты и заметила, что рядом с бокатом поблескивает наточенное лезвие топора. Хитрец мог притворятся, что обессилен, дабы подпустить врагов поближе и резко напасть.

«Не вижу в этой лачуге масляных ламп.» — анализировал главенствующий разум — «Вряд ли здесь нас ждёт хороший улов. Принесите сюда кузнечика с не отработанным боезапасом и пускай он застрелит топорщика. Остальные направляйтесь к следующему таргету.»

И тут внезапно в мыслительном центре возникла неуверенность в непогрешимости принимаемых решений. Человеческая половина испытала сочувствие к этому одиночке, изнемогающему от яда в бедном полупустом доме.

«А что если мы ошибаемся и делаем только хуже и им, и себе.» — подумал Фёдор — «Возможно у этой старушки он последний в семье, кто может о ней позаботиться. Почти как я у своей матери… Она ведь где-то там далеко, похоронила меня и даже не знает, что я всё ещё жив. И теперь я сам своими действиями обреку другую мать на такие же страдания. При этом не факт что наше наказание вообще сработает как надо. Все эти жертвы могут оказаться зря…»

Коптер с кузнечиком остановился на полпути, пока разум королевы терзали сомнения.

«Мы убили ящерицу, добыли много масла, сожгли Дебошира вместе с его семейством и самыми ярыми последователями. Может достаточно на сегодня?»

«Но осталось ещё куча мужчин жаждущих нашей смерти! До рассвета ещё есть время, нельзя останавливаться!» — возражала жучья сущность.

«Ладно. Но этого одиночку мы пощадим. Я так решил. У него нам нечего отбирать. И возможно ему правда настолько плохо, что он даже не отреагировал на пролом крыши. Лучше потратить ограниченное время на тех врагов, что ещё крепко стоят на ногах.»

Коптер с кузнечиком сорвался с места и, сменив вектор движения, помчался в другой конец деревни. Для стрелка уже отыскалась работёнка в ином секторе…

Первым звоночком стали проносящиеся мимо слуг стрелы. Деревенские стрелки начали пытаться подстрелить снующих у них над головами ос. Темнота осложняла лукарям задачу, но в то же время скрывала от насекомых, кто именно и с какого направления ведёт стрельбу.