Книга Кровавая жатва, страница 22 – Никита Кита

Меньше чем за секунду слуги провели зрительную разведку, после чего получили команду действовать. Подлетая к постройке осы наклеивали липкие полосы поперёк проёмов в стенах. Прочное спецвещество соединяло между собой створки, ставни и брёвна сруба. На каждые окно и двери для верности помещалось по несколько липучек. Держаки, которыми слизь устанавливалась на соответствующие места, осы вырвать не пытались, а просто отпускали их, и те болтались вдоль стен, увязшие в силиконе.

Таким образом, за считанные секунды, абсолютно все выходы из избы оказались заблокированы. Выйти стало невозможно, а чтобы войти, сперва требовалось отколупать весь биоклей с какого-нибудь проёма. Защитники дома стали узниками собственной крепости, и пока они даже не понимали, что происходит, Фёдор приказал выступать второй волне слуг.

Вместо палок со слизью у этих отрядов летунов в лапках были тюки тонких веток и охапки сухой травы. Сотни жуков начали массово обкладывать фундамент деревенского жилища горючими материалами. Заготовленная древесина оперативно доставлялась с опорных пунктов, в несколько заходов. Рой конечно мог воспользоваться сеном из хранилищ речной общины, однако это противоречило политике установленной королевой. Пострадать и понести материальный ущерб должны только виноватые, а сеном могли владеть, в том числе, и потенциальные союзники семьи. Чтобы не настраивать против себя ещё больше бокатов и не выглядеть в их глазах разнузданным варваром-разорителем, требовалось следовать принципу избирательности наказания. Даже в такой мелочи как чужой сарай с кошеной травой. Именно по этой причине, жуки продолжали летать за топливом в лес, а имущество общины не трогали. Пока что…

Когда дровишек под домом Дебошира накопилось под самые наличники, находящиеся внутри гуманоиды начали что-то подозревать. С одного из ставней убрали засов и попробовали его открыть. Слизь натянулась и не отпустила деревянный щит. Послышался растерянный мужской голос. В щель между рамой и ставнем высунулся кинжал. Сперва он сработал, как рычаг, а когда это не дало результата, нить попытались рассечь лезвием. С огромным трудом, сопровождая всё злобной руганью, гуманоид вырвал оружие из липучки. На спецвещетве при этом появилась лишь небольшая насечка.

Следом засов слетел с заклееной двери. Кто-то судорожно задёргал створку, выясняя, что сдвигается она лишь на сантиметр. Паника и клаустрофобия быстро охватила обитателей осаждённого жилища. Вскоре каждый проём был проверен ими в надежде на возвращение доступа наружу. Ножи и топоры застревали в слизи, неспособные помочь в сложившейся ситуации. Возмущённые восклики наполнялись злобой и бессильной яростью. В конце концов, прямо внутри дома затрубил горн извещающий всю округу об опасности.

«Ха-ха-ха! Что вы делаете, идиоты⁈» — мысленно насмехалась королева — «Все ваши односельчане прячутся поглубже и закладывают проходы. И только вы рвётесь наружу, навстречу своей погибели. Что вы хотите получить на улице? Здесь только клыки и когти жаждущие вашей плоти. Успокойтесь. Вы все уже не более чем завтрак для моих детей…»

Осы с горшками в мандибулах, получили команду высыпать раскалённые угли на сухую траву и ветки вокруг избы. Пламя схватилось за тонкие стебельки и медленно, но верно начало разрастаться. Каждой доставщице огня удалось создать свой очаг возгорания, поэтому жар быстро распространялся по всему периметру.