Книга Кровавая жатва, страница 215 – Никита Кита

Поскольку Халима был разбит и утомлён, мыслительный центр решил не напрягать его сложными задачами с абстрактными понятиями. Вместо этого разум Роя стал подбирать что-нибудь простое, из материального мира и предметов, которые были под рукой.

Весло шедшее в комплекте с галерой было прозвано учителем «шорк». Ради удобства данный перевод был оформлен в виде слизевой таблички. Деревянная кружка Халимы оказалась «твиндо». Наклейка с подписью была нанесена на другую аналогичную ёмкость со склада. Вода в кружке боката, в свою очередь, называлась «шома». Поскольку на жидкость стикер не наклеишь, оставалось лишь подготовить слизевую панельку.

Ещё два слова добытых опытным путём звучали как «онохи» — чёрный цвет, и «онгари» — чернила для письма. Для объяснения цвета, старик указал на рисунки на пергаменте, на глаз головастика и на панцирь слизевика. Остатки же засохших чернил находились в том же сосуде, в котором они были вынесены из лачуги оборотня.

Сам по себе лист пергамента носил название «гохак». Слон-тюремщик оторвал кусочек на углу и прилепил его к табличке с переводом.

«Нам нужно больше „онгири“ и „гохак“.» — подумал Фёдор — «И теперь наш слизевик может проговорить такой заказ какому-нибудь торговцу. Ну или наши миньоны услышат эти слова в речи гуманоидов и что-нибудь да выведают…»

На ум коллективному разуму сразу пришёл болотный отшельник, который не боялся насекомых и торговал бартером с жителем табачной деревни. Может этот странный затворник добудет чернила и пергамент в обмен на что-то?

Дальше, используя деревянные фигурки и свежие листики травы носатый жук разыграл сценку. С её помощью он выудил у старца название снотворного растения, которым усыпляли гигантских ящериц — «ориото».

В следующей сценке сыграл уже сам слизевик. Он исполнил роль существа курящего трубку, и таким образом узнал наименование инопланетного табака — «кагичо».

Подушка, которая до сих пор валялась на рабочем месте, на случай если Халиме внезапно приспичит покемарить, была названа им «люгара». Деревянный стол, оставшийся в аудитории после Миару, получил перевод «акчи». Табурет под задницей хрыча, по его собственному заверению обозначался словом «нончи».

После этого тюремщик принёс и показал деду столовый нож. Транскрипционная запись «чиквака» появилась на новой заметке. Деревянные ложка и тарелка, в свою очередь, явили Фёдору слова «нокри» и «свока» соответственно. Для столовых приборов, за исключением ножа, переводы были зафиксированы через стикеры на самих предметах.

Когда изучались последние примеры, время уже перевалило за полночь. Чаморный Халима показал жестами, что с него довольно, и ушёл из большого зала. Довольный проделанной работой, главенствующий разум отметил, что всего за вечерок им удалось сделать целую кучу записей для словаря. Похоже за счёт накопления опыта у учителя и ученика, обучение постепенно ускорялось. Не последнюю роль в этом играла конечно же и возросшая в последнее время мотивация старикана.

Получив больше, чем хотел, Фёдор со спокойной душой отпустил деда на боковую. В личной камере пожилого пленника ждал новый презент. Восьмилапый жук вручил ему медвежью библию, принадлежавшую высшему духовенству Щитти Хагрон. Халима признательно покивал и сдержанно поблагодарил тюремщика.