Книга Тайна черного кеба, страница 56 – Фергюс Хьюм

— Зажгите снова! – повелительно крикнул следователь. – Какого черта вы погасили свет?

Резкие слова здесь понимали быстро. Вдали послышалось какое-то шуршание, приглушенный голос, и кто-то снова зажег свечу.

Калтон увидел, что ее держит странный ребенок, девочка. Спутанная копна черных волос закрывала ее белое лицо. Присев на пол и облокотившись на влажную стену, она вызывающе, хотя и не без страха, посмотрела на детектива.

— Где Старьевщица? – спросил Килсип, прикоснувшись к ее ноге. Такой унизительный жест, кажется, обидел девочку, и она вскочила на ноги.

— Наверху, – ответила девочка, качнув головой вправо.

Проследив взглядом, куда она показала, Калтон – его зрение уже привыкло к мраку – смог разглядеть какую-то черную пропасть, за которой, видимо, была лестница.

— Вы не сможете ничего добиться от нее сегодня, она собирается напиться, – добавил ребенок.

— Какая разница, – сказал Килсип резко. – Просто отведи меня к ней сейчас же.

Девочка обиженно посмотрела на него и повела их с Дунканом в черную брешь вверх по лестнице. Эта лестница была такой шаткой, что Калтон всерьез забеспокоился об их безопасности. Пока они осторожно взбирались наверх по сломанным ступенькам, он крепко держал под руку своего компаньона. Наконец девочка остановилась около двери, через щели которой виднелся слабый свет. Она свистнула, и дверь открылась. Все так же следуя за своей странной провожатой, адвокат и детектив вошли внутрь. Перед ними предстало любопытное зрелище: маленькая квадратная комната под самой крышей, из-под которой свисала прогнившая и порванная бумага, слева, в дальнем углу, лежанка, на которой в куче засаленной одежды расположилась почти обнаженная женщина. Она выглядела больной, поскольку беспрестанно мотала головой из стороны в сторону и то и дело напевала хриплым голосом обрывки песни. В центре комнаты находился грубый деревянный стол, на котором стояла зажженная свеча, еле озарявшая комнату, наполовину пустая бутылка джина и колотая чашка. Рядом с остатками былого торжества сидела еще одна женщина, разложив колоду карт, по которым она, видимо, предсказывала судьбу зловещего вида молодому человеку, открывшему дверь. Теперь этот человек смотрел на сыщика недобрым взглядом. На нем красовался грязный коричневый жилет с множеством заплат, а на глаза была надвинута мягкая широкополая шляпа из фетра. По выражению его лица – довольно сердитому, – адвокат сделал вывод, что ему грозила либо тюрьма, либо виселица.

Когда они вошли, гадалка подняла голову и, прикрыв глаза костлявой рукой, внимательно посмотрела на посетителей. Калтон подумал, что никогда раньше не видел такую мерзкую старую каргу. И действительно, уродство этой женщины настолько бросалось в глаза, что было под стать работам Гюстава Доре. Ее лицо испещряли бесчисленные морщины, ставшие еще более отчетливыми из-за въевшейся грязи; густые серые брови нависали над проницательными черными глазами, чья ясность не была затуманена прожитыми годами, а завершали эту картину крючковатый нос, похожий на клюв хищной птицы, тонкие губы и рот без зубов. Ее седые волосы, такие густые, что казались почти белыми, были завязаны в толстый пучок грязной черной лентой. А при взгляде на ее подбородок Дункан невольно процитировал строчки о ведьмах из «Макбета»: