Книга Тайна черного кеба, страница 42 – Фергюс Хьюм

— Боже, – заметил как-то Калтон, послушав пять или шесть священников, каждый из которых заявлял, что его церковь – единственный спасительный путь, – ковчегов набирается целый флот!

Для мистера Феликса Роллестона, знакомого со всем вышеизложенным, наступило замечательное и радостное время. Он всегда был первым, кто рассказывал своим друзьям обо всех новых уликах и показаниях, которые становились известны. Он старался изложить все как можно более пикантно, если не драматично.

— На самом деле, разве вы не знаете, – мудро заметил Роллестон, – здесь все намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Не думаю, что Фиц убил Уайта. Черт побери, я уверен, что он не убивал!

За этим традиционно следовал вопрос хором: кто же тогда?

— Ага, – отвечал всем Феликс, наклонив голову, как задумавшийся воробей, – детективы не могут выяснить, в этом и проблема. Видит бог, мне пора вернуться в дело.

— Но разве вы разбираетесь в детективном деле? – спрашивал его кто-нибудь.

— О боже, конечно, да! – отвечал любитель слухов, махнув рукой. – Я читал Габорио – чертовски жизненные книги, знаете ли.

Несмотря на такой уклончивый ответ, Роллестон глубоко в душе верил, что Фицджеральд виновен. Но Феликс был одним из тех людей, которые, имея либо доброе сердце, либо упрямый характер – последние особенно, – считают своим долгом вступиться за тех, кто оказался в беде. Безусловно, есть такие, кто считает Нерона приятным молодым человеком, чья жестокость стала лишь результатом переполнявших его эмоций, и кто рассматривает Генриха VIII как подкаблучника, которому не повезло иметь шесть жен. Такие люди радуются возможности выразить сочувствие преступникам вроде Неда Келли^[19]. Они рассматривают подобных личностей как воплощение героизма, как тех, к кому отнеслись бесчувственно и несправедливо узколобые представители закона. Если одна половина человечества бьет лежачего, то вторая половина обязательно утешает его полупенсовиком.

Поэтому, когда большинство жителей были настроены против Фицджеральда, нашлись у него и сочувствующие. Это утешало Мэдж. Не то чтобы она поверила бы в его виновность, если бы даже весь город обвинил ее возлюбленного. Логика не может объяснить женские мысли. Любви к мужчине достаточно, чтобы возвести его в ранг полубожества. Женщина наотрез отказывается видеть что-либо грешное в своем идеале. Когда все остальные отворачиваются от него, она приникает к нему, когда все остальные хмурятся, она улыбается, и когда он умирает, она сохраняет о нем память как о святом мученике. Современные мужчины склонны принижать представительниц женского пола, но по-настоящему несчастен тот, кто в трудную минуту остается без добрых слов утешения от своей женщины. Что же касается Мэдж Фретлби, то она была настоящей женщиной и стояла на своем. Она отказывалась сдаваться и не отступала без спора. Ее любимый невиновен, и это будет доказано, считала она, потому что интуиция подсказывала ей, что в последний момент он будет спасен. Она бы пошла в тюрьму увидеться с ним, но ее отец категорически запретил ей делать это. Поэтому она полагалась на Калтона, который передавал ей все новости и любые сообщения.

Упрямый отказ Брайана обеспечить себе алиби раздражал Дункана, тем более что он не знал ни одной причины, достаточной, чтобы подвергать себя такому риску.