Книга Тайна черного кеба, страница 21 – Фергюс Хьюм

— Почему же? – спросил Фретлби.

— Потому что он не мог оказаться таким глупцом, чтобы оставить след до своего дома. Он делал то, что обычно делают лисы, – путал след. Мне кажется, что он отправился прямо через Восточный Мельбурн в Фицрой или обратно через Фицрой-Гарденс в город. В это время ночи никого вокруг не было, и он мог вернуться в свои комнаты, отель или куда угодно еще незамеченным. Конечно, это просто теория, которая может оказаться неправильной, но, исходя из опыта, который дала мне моя профессия, я считаю, что мои мысли верны.

Все присутствующие согласились с идеями Калтона, поскольку они действительно казались самыми правильными. Что еще мог сделать человек, желающий сбежать незамеченным?

— Знаете что, – сказал Феликс Брайану по дороге в гостиную, – если человек, совершивший убийство, будет найден, видит бог, он должен нанять Калтона защищать его.

Когда джентльмены вошли в гостиную, юная леди играла одну из тех ужасных салонных пьес, которые начинаются вполне безобидно, но дальше накладывается столько различных вариаций, что становится абсолютно невозможно различить мелодию среди бесконечной суматохи восьмых и тридцать вторых долей. В этот раз исполнялась «По ту сторону изгороди» с вариациями синьора Тумпанини: юная леди за пианино брала уроки у этого известного итальянского музыканта. Когда мужчины вошли, мелодия была почти задавлена низкими и громкими тонами – правую педаль вдавили до упора – и оглушена непрекращающимся звоном высоких нот.

— Боже мой! Похоже, по ту сторону изгороди разыгралась буря, – сказал Феликс, подойдя к пианино. Он заметил: за клавишами сидит Дора Фезервейт, богатая наследница, которой он оказывал внимание в надежде, что она захочет взять фамилию Роллестон. Поэтому, когда добросовестная Дора парализовала слушателей последним ударом по клавишам, издав такой звук, будто джентльмен, перелезающий через изгородь, рухнул в парник с огурцами, Феликс очень громко выразил свое восхищение.

— Такое мощное произведение, мисс Фезервейт! – сказал он, опускаясь в кресло и мысленно удивляясь, как какая-нибудь струна не порвалась при этом последнем ударе. – Вы вложили душу в эту мелодию!

«И всю мускульную силу, видит бог», – добавил он мысленно.

— Это лишь дело практики, – ответила Дора со скромным румянцем. – Я играю на пианино по четыре часа каждый день.

«Боже мой! – подумал Роллестон. – Как же нелегко приходится ее семье!» Но эту мысль он оставил при себе и, переместив монокль на левый глаз, просто произнес:

— Как повезло вашему пианино…

Мисс Фезервейт, не способная подобрать ответ на такое замечание, уставила очи долу и загорелась румянцем, в то время как хитроумный Феликс поднял взгляд и вздохнул.

Мэдж и Брайан в это время сидели в углу комнаты, обсуждая смерть Уайта.

— Мне он никогда не нравился, – сказала девушка, – но это ужасно, что он вот так погиб.

— Не знаю, – ответил ее возлюбленный мрачно, – судя по тому, что я слышал, смерть от хлороформа сравнительно легкая.

— Смерть не может быть легкой, – возразила Мэдж. – Особенно для молодого человека, полного здоровья и сильного духом, каким был Уайт.

— Кажется, ты жалеешь его, – заметил молодой человек с ревностью.

— А ты нет? – спросила его невеста с некоторым удивлением.