Онлайн книга «Колокол»
|
— А для Жоэля это грех? – как-то спросила она. Отец Ланге тогда долго молчал, смотрел на гравюру Иисуса, что висела над самой молельней, потом вздохнул и сказал: — Да какой с него спрос, с блаженного… Сегодня Мария с Жоэлем вышли пораньше. С самого утра они бродили по лесу. Хворост для камина уже заканчивался, и топить было почти что нечем. Мария собирала ветки, находя их в опавшей листве, а Жоэль пытался взвалить на себя суковатый кусок сваленного грозой дерева. — Оставь эту корягу, Жоэль, надорвёшься! – крикнула ему Мария. – Я вернусь потом с топором и разрублю её на части поменьше. Жоэль послушно отошёл и стал рыхлить ногами опавшие листья в поисках подходящих веток, но смотрел он не под ноги, а куда-то вверх, на гнездящихся чёрных птиц. — Так ты ничего не найдёшь, Жоэль, – Мария улыбнулась. – Держи лучше хворост, – она всучила ему собранную охапку, – а я поищу ещё ветки. В лесу пахло утром и тишиной – природа ещё не успела проснуться, даже неловко было Марии так нагло её будить. Но что тут поделать – отец Ланге после случившегося больше лежал, и камин трещал последними головёшками; на днях надо будет съездить в город за углём, а пока решено было обойтись остатками дров и хворостом. Мария рада была заняться делом. Куда лучше, чем сидеть в церкви и думать обо всём этом. — Тяжёлые мысли – наказание за безделье, – говорил ей святой отец, – и умственное, и физическое. Вот пришла тебе плохая мысль в голову – значит, не там бродят твои мысли, не с Богом. Тот, кто в Бога верует, в уныние не впадёт. — Не впадёт, – соглашалась Мария, а сама всё думала, думала… Ведь не было у них никакого дома, кроме этой церквушки, и земли никакой тоже не было, кроме этой земли. Куда им теперь идти, Мария не знала. И не думать о том не могла. У других людей большая родина – город или деревня. А у неё что? Церковь да лес. Когда ей миновал семнадцатый год, отец Ланге решил спровадить её в город, колледж какой-то нашёл при городской церкви, но она ни в какую не хотела уезжать. Как оставишь старика и Жоэля? Да и сама она без них жизни не представляла. — А он заговорит, отец? – спросила как-то Мария. — Бог даст, заговорит, дочка. А нет – так оно ему, значит, не надо. И разве есть что путное в разговорах? Все они пустые, почти все. Если б человек говорить не умел, у него и грехов вдвойне поубавилось бы. — Так разве не Божья это воля, чтобы говорил человек? – удивилась тогда Мария. — Божья, – кивал святой отец, – и воля, и испытание Божье. Есть люди не хозяева своему языку, а вот Жоэль наш – хозяин; не хочет говорить – не говорит, и ничто-то его не проймёт, – смеялся Ланге. Мария знала, что он тоже переживает. Всё время, что с ними жил Жоэль, святой отец учил его наукам, читал с ним книги, учил читать, но научился тот чему или нет, так они и не знали. Жоэль часто сидел над книгами, переворачивал страницы, а читал он или нет, как тут поймёшь… Мария вытащила из кустов огромную ветку, сухую, хорошую, наступила на её середину и стала ломать. Древесина никак не поддавалась, вся измочалилась, но не отпускала и части от себя. — Да что же ты, – старалась Мария, – отрывайся давай… За спиной подходил Жоэль, треща ветками, шурша опавшей листвой. — Может, у тебя получится? – спросила, не оборачиваясь, Мария. |