Книга Дежавю, страница 96 – Лора Кейли

Виктория пошла к двери такой игривой походкой, какой владели те женщины, которыми никогда не владел я. Она захлопнула дверь, оставив за собой нежный шлейф цветочных духов. Машина во дворе завелась и умчалась куда-то вдаль, в светлое будущее, в непонятное прошлое – непонятно было ничего.

Я подошёл к зеркалу, что висело возле двери.

Определённо, я был собой, определённо, моего здесь ничего не было, включая одежду и этих детей, которые сейчас что-то крушили на кухне.

— Эй! Тихо там! – крикнул я им.

Какой у меня странный голос, строгий какой-то, будто я уже знал, как воспитывать детей.

Сейчас они уронят стул и рассыпят кукурузные хлопья, а потом будут пенять друг на друга, младший ударит старшего и расплачется сам. Когда Виктория забеременела второй раз, через год после рождения первого, мы не знали, как справимся сразу с двумя, а потом быстро втянулись. Откуда я всё это знаю? Ах да, у меня его мозг и память. У меня теперь будто две разные памяти, только вот новая значительно хуже, она будто придавлена моей.

Мне абсолютно всё равно на этих детей, второго я ещё даже не видел и не то чтобы этого хотел. На зеркале висит бейдж с моим фото и именем.

Керри Мильтон. Риелтор.

Отлично. Я даже не журналист?

Дети рассыпали хлопья.

Точно, меня же уволили вместо Стива. Говорили, он потом стал риелтором, что какой-то парень с огромной базой уволился перед его приходом и все свои контакты отдал ему. В общем, я тогда успел позавидовать Стиву, мне никогда не доставалось всё так легко, я никогда не был из тех, кто в нужное время и в нужном месте. Оказывается, был.

Я пригладил новую причёску и улыбнулся.

— Я что, выпрямил передний зуб? – припал я к зеркалу. – Он всегда налегал на соседний… Боже, да я исправил все свои зубы! А они вообще мои? – Я постучал по ним – белые как фарфор. Сколько тысяч на них ушло?

Да, не так уж я был и плох. Оглядел дом и мебель, которая не из дешёвых, и пару картин на стене с автографом художника. Дом был, кажется, в два этажа, по крайней мере, широкая лестница в холле говорила о многом, как и высокие потолки, как и стены, которые не охватить быстрым взглядом, – всё говорило о том, что наверху как минимум ещё пять комнат. Чёрт возьми, я был богат.

Дети кричали друг на друга, оглушая меня звонким визгом. Я глубоко вздохнул. Не помогло ни черта. Мне казалось, у меня разрывался мозг.

На то, чтобы их догнать, ушло полчаса, на то, чтобы выйти из дома, – ещё столько же. На то, чтобы понять, что отец из меня никакой, ушло меньше минуты. Младший вырывался из рук, старший колотил игрушечным молотком по чьей-то дорогущей машине.

— Эй! Это чужая машина!

— Это наша! – кричал он и продолжал колотить.

— Серьёзно, вот это моя?

Мы еле уселись в машину. Как застёгивать эти ремни на детских креслах? Они всё ещё кричат, не замолкая ни на секунду.

— Нелегкое утро, да, Керри? – какой-то парень в спортивном костюме пробежал мимо меня. – Я зайду к тебе в пятницу, посмотрим футбол, – помахал он мне.

И я помахал незнакомому парню.

Эта чёртова жизнь навалилась на меня лавиной, не давая даже вздохнуть.

Дети били в сиденье сзади, у меня разболелась спина.

Я отвёз их в детсад. С третьего раза. Потому что два первых были не наши.

— Здравствуйте, мистер Мильтон, опоздали сегодня? – встретила нас воспитательница. – А это вам, – передала она мне детский рисунок.