Книга Ловушка памяти, страница 104 – Лора Кейли

— Совершенно верно, неудобно получилось… – Старик скукожился. – Как же так вышло?

— Марта Селеш уехала в отпуск, а в квартире разрешила пожить своей подруге – та как раз искала жилье.

— Вон оно что… – Мистер Бернар вздохнул. – Мне очень жаль.

— Жаль? – Крису казалось, еще немного, и он вышибет ему мозги. – Вы знаете, что такое жалость?

— Мне жаль свою жену…

— А Кэтрин, а Маркуса, а Лизу Перлоу?

— Мне жаль свою дочь больше, чем их всех, Кристофер. Мне нужно было возобновить это дело, и Эван сказал, что вы вновь открыли его после убийства Кэтрин.

— Он-то и убил вашу дочь!

— Что ты сказал?

— Эван Бейтс убил вашу дочь!

— Этого не может быть. – У мистера Бернара затрясся подбородок. – У Эвана же было алиби.

— Его алиби – липа, как и тот молоток, который лежал в столе.

— О чем ты говоришь?

— Он убил вашу дочь отбивным молотком, а на место его положил новый, которым не пользовался.

— У него аллергия на мясо…

— Именно так.

— Я не верю, он не мог, он любил нашу дочь…

— Как бы не так… Кем работала Сильвия?

— Налоговым инспектором.

— Вашей дочери было поручено разобраться с делом о финансовом мошенничестве в одной из фирм города. Она обнаружила, что главным фигурантом в этом деле был ее муж – именно на его счет поступали немалые откаты от серых сделок. Она попросила его объясниться или признаться в содеянном, потому как скрывать это не могла, а может, и не хотела. Бейтс признался, что не раз просил жену замять это дело и промолчать; предлагал даже пару кандидатур, на которых можно было повесить его вину, обещал все подстроить. Но на это она не пошла, а пригрозила разводом и, как следствие, разделом имущества. На тот момент Бейтс на ворованные деньги уже успел прикупить домик в Италии. Ни развод, ни принципиальность жены не входили в его планы. В день командировки он вернулся домой на такси, убил Сильвию и уехал на попутке обратно, а с конференции вернулся в город только под утро.

— Чертов ублюдок!.. – задохнулся мистер Бернар. – Значит, это он убил мою дочь, а после рыдал на похоронах и все эти годы еще навещал нас?

— Да, цинизма ему не занимать.

— Ну, ничего, – старик как-то странно засиял, – ничего, он теперь сядет, и надолго, он теперь сгинет в тюрьме…

— Сядет. Так же, как и вы.

— Ну и что с того, это не важно, ничего не важно, Кристофер, ничего…

— Вы хоть понимаете, что натворили?

— Заставил вас снова работать? – как-то криво улыбнулся он.

— Вы сумасшедший.

— Может быть. Может быть, я тоже сошел с ума, как и Марта.

— О чем вы говорите? Вы сообщники?

— Нет, – он замотал головой. – Моя жена – святая женщина. Просто она очень больна – так же, как теперь болен и ваш брат.

— Не могу поверить… – Крис держал нацеленный на мистера Бернара пистолет и сдерживался, чтобы не ударить того наотмашь.

— Марта, она ведь не сильно переживала на похоронах, – начал Грегори, глядя куда-то сквозь Криса, – будто не дочь хоронила, а кого-то другого – меня, например. – Он засмеялся, но смех его тут же перешел в тихий стон. – Она и потом была совершенно спокойна, а я не находил себе места, начал пить… Видит бог, я пил почти месяц или больше того. Если б все это время я был трезв, то, может, и увидел бы, что с ней что-то не так, но я не видел ничего – ни Марту, ни вообще белого света. Я заперся в этом подвале и пил. Когда же в один из дней все-таки вышел, то увидел жену совершенно спокойной; она только что приготовила ужин и расставляла столовые приборы. На троих. Я спросил, не ждем ли мы гостей, а она мне – какие гости, никого, мол, не ждем. Так и сидели за столом, так и ужинали с одним лишним прибором. Я не понял тогда, что она ждала Сильвию, я вообще мало что понимал. Потом снова ушел в запой. Она же ушла в себя, погружаясь все глубже и глубже, – и уже не вернулась.