Книга Лондон – лучший город Америки, страница 68 – Лора Дейв

Я представила, что он скажет теперь.

— Эмми! Слава Богу!

Мама бежала ко мне с какой-то важной новостью и даже не заметила, что у меня с ногой. И слава Богу.

— Эмми, представляешь, Мойниганы-Ричардсы и Бесс закрылись в подсобке и курят травку.

— Что?!

Мама наклонилась поближе и прошептала:

— Так теперь называют марихуану.

— Мам, хватит.

Мама укоризненно взглянула на меня и продолжила:

— Гости уже начинают подъезжать… И знаешь, что им говорят? Не выходить из машины и возвращаться домой, потому что через час тут станет чуть ли не жарче, чем на улице! Папа там же у входа уговаривает всех остаться. Посмотрим, кто победит. Я в него верю!

— А не проще ли перенести церемонию в парк?

— В парке еще хуже. – Мама отрицательно покачала головой, оглядываясь по сторонам в поисках новых дел. – Сорок градусов под палящим солнцем. Может, отменить свадьбу?.. Впрочем, пусть сами решают. Они же сегодня главные, все ради них.

Я не верила своим ушам.

— Что? – поинтересовалась она.

— Мам, ты не перестаешь меня удивлять. В самые подходящие для этого моменты.

Мама закатила глаза, потом еще раз на случай, если меня не проняло.

— Благодарю, – сказала она. – Давай сегодня обойдемся без лишней драмы, и так проблем хватает.

— Хорошо, скажи, что делать.

— Церемония пройдет здесь, после нее, как и планировалось, коктейли, но по-быстрому. Из закусок оставим только нескоропортящиеся. Так вообще говорят? Нескоропортящиеся?

— Говорят, но очень быстро.

— А если серьезно? Когда я так говорю, твой отец смотрит на меня, будто такого слова нет и я сама его придумала.

— А ты придумала?

— Очень может быть, – серьезно ответила она.

Я никогда не интересовалась рукоделием и прочими добродетелями хозяюшки. И даже внешнему виду уделяла внимание не больше необходимого, но знаю, что есть и другие представительницы женского рода, которые с рождения спят и видят обустройство будущего дома, свадьбу в мельчайших подробностях: с формой бокалов, фигурками из салфеток, засушенными букетиками. А я – другая. Такие, как я, могут и цветок засушить, и салфетку сложить, и бокалы натереть до блеска – но только под чьим-нибудь чутким руководством. Я даже банкетный стол могу сервировать, если мне показать, как это делается. Однако для меня это – детские игры, все равно что стащить мамину косметику. За подобными занятиями тянет хихикать в предвкушении, что вот-вот придет мама и устроит мне нагоняй.

Свою свадьбу (если я, конечно, выйду замуж) я бы устроила без всяких изысков: пляж, барбекю и обязательно сочный шоколадный торт. В общем, я не идеальная домохозяйка, и мне до сих пор не верится, что я своими руками навела такую красоту в банкетном зале. От входа до алтаря выстроилась дорожка из свечей, на столиках рядом с букетами появились старинные фонари, которые рассеивали аварийный мрак, но сохраняли «покров тайны». В раскрытые окна иногда веяло прохладой с реки. Однако в целом было очень жарко, и хуже всего приходилось из-за великолепного витража за алтарем. Солнце палило прямо в разноцветные стекла. Нужно было спасать жениха и невесту, иначе бы они там растаяли. Мы завалили витраж черными мусорными мешками со льдом. Получилась то ли стена, то ли модернистская инсталляция. Выглядело очень даже ничего.

Гостей было немного, около тридцати человек. Большая часть стульев пустовала. Первый ряд заняли свидетели и члены семьи: я, папа, мама, Бэррингер, Майкл, Бесс, Мойниганы-Ричардсы. У алтаря брачующихся ждал судья.