Книга Ночь, когда он исчез, страница 79 – Лора Дейв

После окончания учебы братья вместе перебрались на Манхэттен. Их связывала крепкая дружба, и они провели жизнь бок о бок. «Твой отец был безгранично предан».

Предан – кому? Дяде Джо?

Сворачиваю на Двадцать восьмую улицу, направляюсь к дому, где отец жил в детстве. Передо мной предстает уютный желтый особнячок с изумрудно-зелеными ставнями, у входа высажены цветы.

Нерешительно приближаюсь к двери, нажимаю на кнопку звонка. На пороге появляется молодая женщина в майке, с татуировками, покрывающими всю левую руку. На ее бедре устроился маленький ребенок. Сквозь защитную решетку она с подозрением разглядывает нежданную гостью.

— Если вы что-то продаете, то явились не по адресу.

— Нет-нет, – говорю я. – Извините за беспокойство. Когда-то здесь жил мой отец.

— Так вы дочка мистера О'Малли?

— Нет, Лиама Нуна. Его семья продала дом О'Малли.

— Лет тридцать назад?

Киваю. Скорее, двадцать, но мне не хочется поправлять. Как только у отца появились деньги, первым делом он погасил ипотеку родителей. А когда у дедушки совсем разболелось колено, он убедил его выйти на пенсию и перевез всю семью – включая мать Джо – в жилой комплекс на берегу океана в Нейплс, штат Флорида. Так Мидвуд навсегда остался в прошлом.

— Простите за наглость, но могу я на минутку зайти? Хочу посмотреть на его бывшую спальню, – осмеливаюсь попросить я.

— Вряд ли это возможно, – отвечает женщина.

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг слышу скрип открывающейся двери.

— Ладно, заходите.

* * *

На втором этаже всего две спальни.

Заглядываю в маленькую – сейчас в ней обитает малыш и его старший брат. В воображении пытаюсь воссоздать обстановку тех времен, когда здесь жил мой отец: вместо колыбельки – двухъярусная кровать, на месте надувного матраса – письменный стол. Окно выходит в переулок; вокруг ржавого баскетбольного кольца ведут ожесточенный поединок двое мальчишек, не давая проехать автомобилям.

Открываю встроенный шкаф – в нос ударяет характерный запах детских подгузников и отрыжки. Включаю свет и обнаруживаю на дверном косяке ряд зарубок, отмечающих чей-то рост. Может, моего отца или детей, живших здесь после него. На стене нет ни инициалов, ни имен. Задумчиво провожу пальцами по зарубкам.

И тут на самой верхней точке косяка замечаю два вырезанных сердца, внутри которых – имена:

Кори и Лиам

Провожу пальцами по резьбе, бережно обводя контуры отцовского имени. В дверном проеме появляется молодая хозяйка дома.

— Я только что проверила сведения о вашем отце, – говорит она, деликатно откашлявшись. – Он действительно здесь проживал.

— Вы думали, я лгу? – Указываю на резьбу: – Спасибо, что сохранили. И косяк, и отметины.

Хозяйка пожимает плечами:

— Встроенные шкафы стоят дорого.

В голове зреет дерзкий план: предложить ей сделку. Я куплю ей новый шкаф, а за это заберу косяк с памятными зарубками и трогательной любовной надписью. Но дело не только в самом косяке – мне важно сохранить атмосферу этого места, этой комнаты, где каждая частица пропитана историей. Где даже после того, как отец покинул эти края, продолжает жить его память.

— Знаете, – неожиданно произносит женщина, – ваш отец показался мне смутно знакомым. Кажется, он тоже заходил сюда. Совсем недавно.

Изумленно поворачиваюсь к ней: