Книга Лес Самоубийц, страница 51 – Джереми Бейтс

— Что, правда?

Он кивнул.

— Много израильтян работает в Голливуде, ты знаешь. Но они всегда меняют гражданство. А я останусь израильтянином!

— Тогда тебе лучше ехать в Лос-Анджелес, а не в Нью-Йорк.

— Ты думаешь, так будет лучше?

— В Нью-Йорке сосредоточены театральные деятели. Бродвей и все такое. Если ты хочешь сниматься в кино, тебе лучше ехать в Лос-Анджелес.

— Спасибо тебе, Итан. Я имею в виду, за то, что ты не спрашиваешь: «Зачем тебе становиться актером?» и не говоришь: «У тебя не получится». Мне все это говорят.

Для Бена это была, кажется, болезненная тема. Он замолчал.

— Расскажи ему, зачем тебе становиться актером, — предложила Нина.

— Ради славы, конечно, — ответил Бен. — И ради денег. Я смогу перевезти родителей в Лос-Анджелес, подальше от этих ракет и обстрелов.

— Он хочет жениться на красивой американке, — добавила Нина. — Он мне рассказал однажды.

— Не говорил я такого!

— Говорил. Он сказал, что хочет сохранить израильское гражданство, но женится на американке. Я не знаю, что с ним делать. Чокнутый, да и только!

— Я на тебе женюсь, — ответил Бен.

Нина фыркнула.

— А ты что делаешь, Итан? — поспешил сменить тему Бен. — Ты ведь учитель?

— Откуда ты узнал?

— Джон Скотт рассказал.

Я нахмурился.

— И что еще он рассказал?

— Ничего. Только то, что ты учишь детей.

— Детей?

— А разве нет?

— Я учу взрослых, — ответил я и зачем-то добавил: — Менеджеров крупных компаний в основном.

Детей, м-да… Что за черт? Зачем Джон Скотт это сказал? Он же ничего не понимает в этом.

— Время от времени, — продолжил я, чувствуя, что надо подкрепить свои слова еще чем-то, — я даю мастер-классы в международных компаниях: «Сони», «Ракутен», «Роше».

— Ого, — удивился Бен.

Я заткнулся. Кажется, я выставлял себя дураком.

— Ты еще долго собираешься здесь жить? — спросила Нина.

— Я думаю, это последний год.

— И куда ты поедешь?

— Наверное, обратно в Штаты.

— Продолжишь преподавать?

— Да, мне нравится.

— У тебя там семья?

— Родители.

— У тебя нет братьев и сестер?

Я замешкался с ответом.

— Нет.

— Единственный ребенок. И как тебе?

— Привыкаешь.

Я подобрал еще одну палку, разломал ее надвое и отправил в рюкзак.

Бен снова заговорил:

— Джон Скотт классный, он мне понравился. Вы давно дружите?

— Мы не дружим, — ответил я. — Мы только вчера познакомились.

— Я думал, вы друзья. Кажется, он говорил это.

— Это он зря.

Нина спросила:

— А Мелисса? Она же твоя девушка?

— Мелинда? Да.

— Стоп! — воскликнул Бен.

— Что? — спросил я, замерев на одной ноге.

Нина врезалась в меня сзади.

— Ты это слышал? — Бен одичалым взглядом оглядывал заросли вокруг. — Звук! Будто еще один зверь.

Мы провели в абсолютной тишине не меньше десяти секунд, но не услышали ни шороха.

— Ты уверен, что тебе не показалось? — спросил я.

— Может быть, это просто порыв ветра.

Порыв ветра? Нет тут никакого ветра.

В этом чертовом лесу ты словно в вакууме.

Заряженный адреналином, я продолжил двигаться вперед. Некоторое время все молчали, потом я начал подозревать, что с Беном что-то не в порядке. Его голос звучал беспокойно и как-то рассеянно. Не так, как до этого. Будто он спрашивал что-то, просто чтобы спросить, не слушая ответы.

Может, он сильно напуган?

По крайней мере, Нина вела себя как обычно.

Как обычно? Смешно. Мы встретились пять или шесть часов назад, и сейчас мы в первый раз разговаривали. Внезапно я осознал, как мало я знаю об израильтянах. Мы же совсем не знакомы! И вот я крадусь с ними в темноте по незнакомому лесу. Вдруг они окажутся двумя психопатами? Повалят меня на землю, разобьют голову камнем и оставят истекать здесь кровью.