Книга Лес Самоубийц, страница 11 – Джереми Бейтс

Мы поговорили еще какое-то время. Это была просто болтовня, разговор ради разговора, чтобы разогнать тишину вокруг. Потом беседа сошла на нет.

Мы молча шли по широкой тропе, минуя проржавевшие и грязные предупреждающие надписи. Одни из них напоминали потенциальным суицидникам, что дома их ждут любящие люди, а другие требовали докладывать в полицию об одиноких людях в лесу, если те выглядят подавленными или раздражёнными. Один знак запрещал разбивать лагерь. Это поколебало нашу уверенность, но Томо настоял на том, что это лишь еще один способ борьбы с самоубийцами — многие из тех, кто желал свести счеты с жизнью, уходили в лес под предлогом ночевки.

Чем дальше мы углублялись в чащу, тем больше я начинал беспокоиться. Лес был слишком спокойным, слишком тихим. Здесь вообще не было животных и птиц. Почему на таком зеленом и густо поросшем участке земли нет ни одной живой твари? Как такое возможно? Не могут ведь животные знать о дурной славе этого места.

Мел, которая шла рядом со мной, вдруг взяла меня за руку и сжала ее. Я в ответ сжал ее руку. Я не знал, хотела ли она мне что-то сказать или просто искала поддержки.

Поскольку Мел продолжала молчать, я решил, что вернее второй вариант.

— А ты в хорошем настроении, — сказал я.

— Отлично себя чувствую.

— Тебя не штормит после вчерашнего?

— Уже нет. Мне кажется, я проспала достаточно долго.

— Тебя не беспокоит то, что мы забираемся в такую глухомань?

— Мне кажется, это потрясающая прогулка. Не в смысле «очень хорошая», но особенная. Это место так отличается от Токио, правда?

По зрелом размышлении я бы не согласился с этим. Токио — это тоже лес, только не из деревьев и камней, как в Аокигахаре, а из стали и стекла. Но, если подумать, и то и другое является своего рода кладбищем. Потому что, если вы представляете себе безжалостную корпоративную культуру в Японии, сияющие небоскребы, образующие токийскую небесную линию, будут восприниматься вами как гигантские надгробия. Люди, вкалывающие внутри этих зданий, как рабы, выживают изо дня в день только ради того, чтобы дожить до «золотой поры» выхода на пенсию. Многие, однако, эмоционально умирают задолго до этого срока. Не верите? Спросите того парня, который оставил у себя в машине дипломат, костюм и туфли.

Я хотел изложить это Мел, но не смог найти подходящих слов, поэтому просто пробормотал:

— Да, стремное местечко.

— По таким вот поездкам я буду скучать, когда мы уедем домой. Почему мы так редко выбираемся куда-нибудь?

— Потому что мы работаем с утра до ночи.

— Потому что мы до сих пор в «ЗППП». У нас было бы больше выходных, работай мы в другом месте.

Она всегда называла так «Эйч-Ти» — «ЗППП». Ее персональная шутка. Очередная фразочка из тех, что подхватываешь однажды, а потом не можешь от нее избавиться.

— Знаешь, — продолжала она, — моя подруга Франсин работает в университете, и у нее шесть месяцев отпуска. Шесть месяцев! Полгода вне офиса. И она при этом получает больше, чем мы с тобой.

— Мы можем подать резюме в университет, если хочешь.

— Уже слишком поздно, мы так долго прожили в Японии.

Я ничего не ответил.

Она взглянула на меня, видимо, решив, что я разозлился (хотя я и не думал об этом), и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала меня в щеку.

— Спасибо, — улыбнулся я.