Онлайн книга «Остров кукол»
|
— Да, Элиза, — кивнул я. Похоже, последняя фраза была прямым переводом с русского, каким-то к месту приведенным афоризмом. — Кажется, я понимаю. — Надеюсь… — Правда, я могу это понять. — Вот и отлично. 5 После этого разговора мы еще долго сидели молча; Елизавета выкурила одну за другой две последние сигареты из своей пачки, а я прикончил остатки водки. Откровенность Елизаветы застигла меня врасплох. Я понятия не имел, каково ей было расти в Советском Союзе, а затем — в условиях новой России, восставшей из его пепла. Все, что было мне известно об этой части света, я почерпнул из фильмов, причем скорее из серии про Джеймса Бонда, чем из «Парка Горького»: мерзлая тундра, всезнающие спецслужбы, вероломные красотки и хладнокровные наемные убийцы. И как расценить вскользь брошенное Елизаветой признание, что она якобы ничего не понимает в любви? Как насчет близких, друзей? Послушать ее, так Елизавета словно в ледяном аду росла… Размышляя об этом, я поднялся, чтобы дать ей возможность прийти в себя и заодно проверить, как себя чувствует Люсинда. Увы, на поправку она не шла. Еще жива, но все равно что мертвая: бледная и в отключке. Все глубже проваливается в себя, вянет на глазах. Даже волосы ее выглядят плоскими, безжизненными. Эта резкая перемена к худшему тем более беспокоила меня ввиду того, что я был бессилен ей помочь. Я не мог дать девушке лекарств, не мог оказать квалифицированной помощи, в которой она так нуждалась. Мог лишь надеяться, что она сумеет дотянуть до утра — или пока не отступит буря. Удрученный, я уже собирался уйти, когда веки Люсинды затрепетали, и она приоткрыла глаза. Я упал на колени у края кровати. — Люсинда? — тихо, торопливо позвал я ее. Она скосила на меня взгляд. — Люсинда? — Мипеса… — Что? Веки девушки сомкнулись. — Люсинда? Ответа я не дождался. 6 Когда я вернулся в «гостиную» Солано, Елизавета так и сидела в прежней позе, по-турецки, уставившись в пол перед собой. Свечи выхватывали ее лицо из полутьмы, озаряли мягким светом, напомнившим мне старинную живопись: черты сразу стали выразительными, скульптурно вылепленными. Я уселся перед Елизаветой и не отрывал от нее глаз, пока она не вышла из своего транса и не подняла голову. — Люсинда открыла глаза, — сообщил я. — Ё-мое! — присвистнув, Елизавета мотнула головой в сторону спальни Люсинды: — И что? — Всего на пару секунд. И опять лишилась чувств. — Говорила что-нибудь? Я кивнул. — Она сказала: «Моника». По-моему. Или что-то вроде. Пробормотала. Но звучало примерно так. Елизавета нахмурила брови. — Моника? Позвала кого-то по имени? — Не знаю даже… Или, может, муника… — Муника? — выпрямила спину Елизавета. — Может, Мипеса? — Во-во, похоже, — сказал я. — Это же испанский, да? Что это слово значит? — Кукла, — ответила она. 7 — Прикалываешься или как? — усмехнулся я. Елизавета покачала головой. — Кукла на испанском — muňеса. Весь этот остров называется Isla de las Muñecas . — И то правда, — согласился я. Немного подумал, прикидывая варианты, и добавил: — Интересно, может, она думает, что попала в больницу или типа того? И хотела рассказать, где на нее напали? — Хм-м… — Что? — Скорее, ей показалось, что на нее напала именно кукла. Я сердито запыхтел. — Оставь свои шуточки, Элиза… |