Книга Идеальная дочь, страница 91 – Федерико Аксат

«Дверь по-прежнему открыта», – повторяла Камила про себя.

— Дверь по-прежнему открыта, – произнесла она вслух.

Чтобы это проверить, надо вернуться назад. А если она вернется, то больше уже не спустится. По крайней мере, сегодня.

Ступив на пол подвала, Камила почувствовала себя немного лучше. Она стояла неподвижно, пытаясь восстановить дыхание. Слегка сгорбившись, морщась от боли, ждала, когда утихнет страх. Часть сознания упорно думала о двери. Надо забыть о чертовой двери.

Камила включила свет. С легкой улыбкой подошла к одному из стеллажей и посмотрела на деревянный ящик, где хранила семейные воспоминания – фотографии, письма, вырезки из газет. Почти все принадлежало ее бабушке, но были тут и несколько снимков ее матери в молодости. Камила маму не помнила: все, что было с ней связано, хранилось в этом ящике. Она долго смотрела на него и наконец открыла.

Когда Камила переехала в Штаты, у нее было две мечты: стать криминальной журналисткой и найти своего отца.

Первая сбылась, а вторая превратилась в кошмар.

Воспоминания о тех годах были далекими и путаными, некоторые казались страшным сном. Особенно по сравнению с детством у бабушки Нины, о котором Камила хранила целую коллекцию ярких и счастливых воспоминаний. Жизнь словно разделилась надвое: до и после того мрачного периода, который до сих пор обладал способностью засасывать ее, как черная дыра.

В те мучительные годы она и познакомилась с Мэделин Паркер, которая уже тогда была выдающимся психиатром. Мэделин не только первой помогла Камиле пережить переезд, но и сыграла важнейшую роль в ее последующих профессиональных достижениях. Камила, потерявшая единственного родного человека в жизни, нуждалась в защите и поддержке, и Мэделин стала для нее главной опорой.

То были короткие, но глубокие отношения. С клиентами Мэделин придерживалась строгих правил. Несколько месяцев она держала Камилу обеими руками, как раненую птицу, а когда та снова была готова в одиночку встретиться с миром, подбросила ее и заставила лететь.

Они больше не виделись. Много лет спустя Камила зашла в здание в самом центре Манхэттена, где проходили их сессии, и узнала от консьержа, что Мэделин несколько месяцев тому назад вышла на пенсию. Камила не раз думала с ней связаться – способов было предостаточно, – но так этого и не сделала. К тому же Мэделин наверняка видела ее по телевизору.

Камила не знала – или забыла, – что у Мэделин есть дочь на несколько лет моложе нее, и зовут ее Кэролайн. Она обнаружила это, просматривая документы, которые принес ей Тим Доэрти во время первого визита.

Мэделин Паркер, женщина, сыгравшая ключевую роль в личном и профессиональном росте Камилы, была бабушкой Софии Холмс. Когда Камила об этом узнала, вопрос, участвовать ли в расследовании, отпал сам собой.

Тиму она не говорила. Не потому, что не доверяла ему, – в этом провинциальном журналисте было что-то искреннее и чистое, – просто рассказать об отношениях с Мэделин означало рассказать и о своем прошлом, а о нем Камила не говорила ни с кем. Ни с Алексом, ни с бывшим мужем, когда их брак еще был похож на бродвейский мюзикл. И уж тем более она не собиралась рассказывать об этом человеку, которого знала от силы месяц.

Камила подъехала к дому Холмсов в десять утра в понедельник, через два дня после встречи с Филом у него в офисе. Едва выйдя из машины, она тут же увидела, как из-за угла поворачивает потрепанный «шевроле-малибу» Тима и медленно, с дребезжанием и кряхтением подползает к парковке. Открыв дверь, Тим первым делом наступил в лужу.