Книга Идеальная дочь, страница 40 – Федерико Аксат

Ровно через тринадцать минут дверь открылась, и в кабинет заглянула Марша Хенвик; на ней лица не было. Марша работала в «Оверфлай» задолго до того, как туда пришел Тим. С поразительной ловкостью и быстротой она писала статьи на любые темы (кроме событий, связанных с насилием: она говорила, что слишком стара для таких ужасов). Ей уже пора было на пенсию, и последние пять лет она заявляла, мол, этот год – точно последний. Газета была ее жизнью. С Тимом их связывало не только глубокое профессиональное уважение: он был ей почти как сын.

— Здесь Камила Джонс! – Марша была в таком шоке, словно только что пережила близкий контакт третьей степени. – Не… может… быть, – добавила она одними губами.

— Я говорил, что она придет, – невозмутимо ответил Тим, вставая из-за стола.

Марша во все глаза смотрела на него и качала головой, не в силах поверить в происходящее.

— Пригласи ее сюда, пожалуйста.

Через минуту в кабинет вошла Камила. Увидев ее, Тим понял Маршу. Камила ушла в отставку на пике славы, и ее появление здесь, в загибающейся городской газетенке, было событием на грани фантастики.

— Любопытно. – Камила указала на фразу на стене.

Тим пожал плечами.

— Наследство от бывшего босса. Раньше было смешно. – Тим посмотрел на постер. – Надо, наверное, снять… Присаживайтесь!

Камила села, продолжая оглядываться по сторонам.

— Кофе? Боюсь, мате у нас нет.

Она улыбнулась.

— Кофе подойдет. Спасибо.

Вернувшись с кружкой для Камилы, Тим обнаружил, что журналистка разглядывает фотографию его жены и дочери.

— Я узнала о вашей трагедии уже после звонка, – объяснила она. – Иначе не предложила бы встретиться вчера. Простите.

— Ничего страшного. Вы же не знали, что вчера была годовщина.

Дату 28 марта 2014-го Тим не забудет никогда. Ингрид вела машину по горной дороге и потеряла управление; машина упала со скалы и взорвалась; Ингрид и Бренда, ехавшая на пассажирском сиденье, погибли. Они были в ста с лишним километрах от дома, и Тим понятия не имел, куда они направлялись.

— Когда это случилось, я сидел здесь, – сказал Тим. – Каждую годовщину я хожу на кладбище и провожу там несколько часов, вспоминая моменты из нашей жизни – отчасти, чтобы ничего не забывать. Это единственный день в году, когда я разрешаю себе с ними поговорить. Я имею в виду, поговорить так, словно они живы. Звучит странно, я знаю…

— Ничуть. Нет правила, как нужно справляться с горем.

Тим кивнул.

В офисе было оживленнее обычного. Очевидно, Марша разнесла весть о том, что в редакции Камила Джонс, и все немногочисленные сотрудники захотели убедиться в этом лично. Тим подошел к двери и закрыл ее. Обернувшись, ощутил внезапный прилив смелости.

— Теперь вы мне скажете, миссис Джонс? Скажете, почему решили принять мое предложение?

Она внимательно посмотрела на него.

— Винс Народицкий расследует дело Софии. Он займет мое место в «Бремени правды».

— Вот это новости. Ну, то есть я слышал, будто Народицкий занимается расследованием, но не знал, что он теперь работает на «Бремя правды».

— Пока никто не знает. И, скажем так, Винс Народицкий – не самый симпатичный мне человек в мире. Я рассчитываю на вашу скромность.

— Разумеется.

Камила не была готова раскрывать свои истинные мотивы. С другой стороны, появление Народицкого на горизонте действительно подтолкнуло ее в верном направлении, так что отчасти она говорила правду.