Книга Идеальная дочь, страница 182 – Федерико Аксат

— А твоя мама помнит, что произошло в тот день? – спросил Майк.

— Да, но пока не хочет об этом говорить. Врачи сказали не давить на нее – пусть все идет своим чередом.

— Представляю, что было, когда она тебя увидела, – проговорил Майк.

— Ну, не то чтобы как в фильмах – она приходит в себя, а я сижу рядом и держу ее за руку… Прошла пара дней, прежде чем она окончательно все вспомнила.

Майк улыбнулся.

— Выходит, идея с дневником оказалась не такой уж провальной.

— Дневник дал ей силы очнуться, – подтвердила София.

— Ну что, в подвале уже все готово – пойдем?

— Конечно.

Идти туда при свете дня будет совсем не страшно, подумала София.

— А если кто-то увидит тебя без кресла?

— Вся эта территория – моя собственность. Почти тысяча гектаров. Вряд ли сюда кто-то забредет.

София задумчиво оглядывала деревья по обеим сторонам от дороги.

— Ты все это купил на деньги от суда?

Майк засмеялся:

— Нет, конечно. От суда я получил прилично, но все инвестировал, и весьма удачно. То есть отчасти сыграла удача, а отчасти – бездумность.

— Бездумность?

— Когда тебе нечего терять, рискуешь не задумываясь. После той перестрелки начался самый мрачный период в моей жизни. Поэтому я и согласился на предложение Гаррета. За ранение, которое оставит меня без работы на всю жизнь, полагалось гораздо больше денег, и Гаррет все провернул.

— Но ведь тебе пришлось бы провести остаток жизни в инвалидном кресле.

— Изначальный план был через пару лет сымитировать операцию, которая чудом поставит меня на ноги. Но я на это не рассчитывал. Инвалидное кресло стало для меня своего рода наказанием. К тому же я почти всегда один.

Они приближались к причалу. И к крокодилам.

София не боялась. Она даже подумала, не предложить ли Майку подойти на них посмотреть; она почему-то была уверена, что животные ее узна́ют. Крокодилы ведь очень умные и наверняка вспомнят, как в ту ночь они с Камилой их покормили.

Через несколько минут Майк и София подошли к деревянному дому.

На первом этаже все осталось прежним. Но подвал изменился до неузнаваемости. София спустилась по лестнице и растерянно оглядела опустевшее помещение. Майк даже стены выкрасил в другой цвет.

В центре стоял столик с шахматной доской. Только он не изменился.

София знала, что подвал пришлось полностью очистить от всех признаков ее присутствия, но ей почему-то было больно видеть это место голым и обезличенным. Почему – она и сама не до конца понимала.

София подошла к двери в комнату и заглянула внутрь. Как она и ожидала, там было пусто. Интересно, подумала она, куда Майк дел все вещи, которые для нее купил? И закрыла дверь.

Больше ничто не напоминало о ее жизни здесь. Теперь подвал, каким она его помнила, остался только в ее воображении, и иногда, перед сном, она бродила по нему, представляя каждый уголок – ведь она знала его наизусть.

— Грустно видеть тут все… таким, – проговорила София, подходя к столику. – Сама не знаю почему.

Майк сидел на стуле и поправлял фигуры, уже расставленные по клеткам.

— Майк, прежде чем мы начнем, можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Помнишь, ты рассказывал мне о своих родителях?

— Да.

— Ты говорил, отец ужасно обращался с тобой и твоей мамой и ты прекратил с ним общение после того, как он застал тебя с парнем. А мама осталась с ним до самой его смерти, верно?