Книга Тени теней, страница 105 – Игорь Шанин

— Фиалка и учительница английского, — вполголоса говорит Миша. — Кто еще?

— Что?

— Кто еще видел их в отражении? Фиалка была первой, она увидела отражение у Гриневой, когда я проходил мимо. Во время урока, помнишь? Была физра, я искал, где спрятаться, а тут они, и потом эта истерика… А та учительница увидела в зеркале, когда мы с тобой разговаривали, помнишь? Но она не в счет, потому что уже мертва. Очень удачно получилось.

Шум дождя звучит умиротворяюще, но у меня внутри все равно не заживают десятки кровоточащих язв. Неумолкающий бубнеж Сажина доносится как сквозь толстое одеяло. Отдельные слова распадаются на буквы и теряют смысл, я с трудом собираю их в голове заново. Хочется залезть в темный угол, закрыть лицо руками и спрятаться от всего этого. Как будто меня нет и никогда не было, и всей этой истории тоже не случилось.

Тихим голосом прерываю Мишин монолог:

— Не первая.

— Не первая?

— Фиалка не первая. Первой была Ирка, на следующий день после нашего возвращения. Я смотрелась в зеркало в вестибюле, и там пробегал Макс мимо… Ирка потом говорила, что увидела что-то в этот момент. И что у нее были потом какие-то видения.

— Вспомнил, ты как-то говорила. Значит, трое есть. Должен быть еще кто-то.

— Кудряшка. Та репортерша.

— Точно! Ее тоже уже нет в живых.

Смотрю на Сажина непонимающе:

— Это ведь странно. Зачем демоны убили ее, если она одна из зараженных?

— Ее убили другие силы. Помнишь, Прокофий говорил? Она подобралась слишком близко к открытой двери в ад, а там до нее смогли дотянуться злые сущности или какие-нибудь призраки.

Душу обжигает неприятное подозрение:

— А к чему ты вообще завел этот разговор?

В глазах Сажина искреннее невинное недоумение.

— Мы должны знать всех, кого нужно убить, — говорит таким тоном, будто объясняет примеры из учебника по математике за второй класс.

— Мы никого не будем убивать! — вскрикиваю. — Ирка моя лучшая подруга! А Фиалка… Она же вообще ребенок! Ты ребенка убивать собрался?

Сажин закатывает глаза:

— Ты своего отца слушала вообще? Если дать демонам закончить начатое, умрет гораздо больше людей. И дети, и старики. Может быть, и животные тоже. Ты же так переживала из-за той собаки в парке. А тут будет все то же самое, но в тысячи раз больше.

Накидываю капюшон на влажные волосы. Промокла насквозь. Кажется, даже по венам теперь течет не кровь, а стылая дождевая вода.

— Это в тебе говорит глупость или упрямость? — продолжает Миша. — Времени совсем мало, а делать что-то придется. Каким бы жестоким ни казалось тебе то, что нужно совершить, это ни в какое сравнение не идет с тем, что собираются творить демоны.

— Иди ты, Сажин. Видеть тебя не хочу.

Он так и стоит на месте, когда я ухожу, продираясь через мокрую листву поваленных деревьев.

Ночью я не могу уснуть, хоть усталость и сковала мышцы сонной неподвижностью. Внутри все также копошится что-то черное и липкое, разрастается, заполняет тело до самых кончиков пальцев. Скоро я лишусь собственного разума, и тогда это тело будет действовать, подчиняясь кому-то другому. Кто-то другой будет говорить моим ртом и смотреть моими глазами. Кто-то другой будет делать моими руками какие-то невообразимые вещи, а я уже не смогу помешать. Будет ли это смертью? Или я останусь жить, наблюдая за происходящим?