Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 67 – Кристина Юраш

— Не могла дотянуться, — призналась я, осторожно приподнимая забинтованную руку. — Я думала, что немного полежу и всё пройдёт. Но, кажется, стало только хуже.

Девушка озабоченно покачала головой. Она осторожно поправила сползшее одеяло и приложила ладонь к моему лбу, проверяя температуру. Прикосновение оказалось совершенно обыкновенным, человеческим, и я невольно вспомнила прохладные пальцы Смерти.

Его рука была гораздо холоднее.

Мне даже захотелось, чтобы он снова положил ладонь мне на лоб. От этой мысли я смутилась и поспешно отвела глаза.

— О, у нас есть хорошее лекарство! — заверила горничная, заметив, что я снова закрыла глаза. — Сейчас принесу. Вам тотчас же станет легче! Вы только не вставайте, ваша светлость. Я быстро!

Она выбежала из спальни, а я осталась лежать, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

Мне было странно осознавать, что Смерть действительно позаботился о том, чтобы ко мне пришла прислуга. Он ведь мог просто исчезнуть, оставив меня мучиться от жара и страха. Ничего не был обязан делать. Более того, он несколько раз ясно дал понять, что совершенно не интересуется человеческими страданиями, если те не представляют для него литературной ценности.

И всё-таки вызвал горничную.

Наверное, просто не хотел, чтобы я умерла от банальной простуды. Слишком уж скучный финал получился бы для такой интересной книги.

Я невольно улыбнулась собственным мыслям, а затем вспомнила его слова.

«Мне гораздо больше нравится, когда вы дышите».

Как странно это прозвучало!

Я ведь прекрасно знала, что Смерть способен остановить человеческое дыхание одним прикосновением. Он сам решает, когда заканчиваются жизни, и, судя по всему, не испытывает по этому поводу ни малейших угрызений совести.

А теперь мне пришлось выслушать от него почти признание в том, что он предпочитает видеть меня живой.

Я нахмурилась, пытаясь разобраться, следует ли этому радоваться.

Наверное, радоваться стоит.

По крайней мере, пока Смерть считает мою историю занимательной, у меня есть надежда, что он не станет торопиться с последней страницей.

Хотя полагаться на литературные вкусы подобного существа было, пожалуй, не самой разумной идеей.

Я попыталась вспомнить, как именно он улыбался, когда говорил о моей жизни, но мысли быстро вернулись к разговору об Игнисе.

Смерть ведь действительно мог предупредить меня. Он сам признался, что знал об Анаид ещё до сделки. И всё-таки промолчал.

Мне снова стало больно от мысли, что я отдала половину жизни, не зная самого важного о человеке, ради которого собиралась пожертвовать всем. Но теперь к обиде примешивалось другое чувство, в котором я пока не хотела признаваться даже себе.

После всего случившегося мне было легко утверждать, что ни за что не стала бы возвращать Игниса. Но перед глазами всё ещё стояло его лицо в гробу, и я помнила, с каким отчаянием умоляла Смерть вернуть мне мужа.

А если бы он тогда рассказал про Анаид?

Неужели я действительно оставила бы Игниса мёртвым?

Я закрыла глаза, чувствуя, как снова защипало от слёз. Мне не хотелось думать об этом. Не хотелось снова возвращаться к моменту выбора, который уже невозможно было изменить.

Гораздо важнее было понять, как теперь жить.

До смерти Игниса я редко задумывалась о собственных желаниях отдельно от нашего брака. Мне нравилось заботиться о муже, разделять его радости, помогать, когда он уставал, ждать его возвращения. Я была уверена, что именно так выглядит счастливое супружество.