Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 15 – Кристина Юраш

Он схватился за грудь, попытался отвести руку, но его затрясло; лакей упал на колени, а затем повалился на пол рядом со мной.

Я поползла к нему, не замечая, что опираюсь порезанными ладонями о камень. Веки лакея были сомкнуты, дыхание сбивалось после кашля. Я смотрела на чужое лицо и боялась произнести единственное имя, которое могло теперь иметь значение.

— Игнис… — прошептала я, остановившись возле него. — Игнис, это ты?

Молодой лакей открыл глаза и с удивлением посмотрел на меня.

— Аделла? Делли, это ты? — хрипло произнёс лакей, приподнимая голову. Он смотрел на меня так растерянно, будто ещё мгновение назад находился совсем в другом месте, а теперь пытался понять, почему я плачу над ним посреди коридора.

Я бросилась ему на шею, не дав как следует подняться. Под щекой зашуршала грубоватая ливрея, и я услышала частое сердцебиение. Ещё недавно я прижималась ухом к груди Игниса и боялась пошевелиться, чтобы не пропустить хотя бы один удар. Тогда было тихо, сколько бы я ни слушала.

Сейчас сердце билось так отчётливо, что у меня вырвался какой-то нелепый звук — то ли всхлип, то ли смех. Я обняла его крепче, хотя знала: лицо, плечи, даже голос принадлежали другому человеку.

— Да, милый, да… — выговорила я сквозь слёзы, прижимаясь губами к чужой ткани. — Я здесь. Я тебя слышу, Игнис…

Он попытался сесть. Мне пришлось разжать руки, и оттого, что муж хотя бы мог сам шевелиться, я снова едва не разрыдалась. Игнис оглядел коридор, опёрся ладонью о пол и удивлённо спросил:

— Что произошло? Почему я лежу в коридоре?..

Я открыла рот, собираясь объяснить, но не смогла произнести, что его похоронили. Я ведь ещё помнила, как доктор проверял пульс и просил второй диагностический кристалл, а потом принёс мне соболезнования.

Произнести теперь «ты умер» значило снова допустить ту страшную ночь между нами, а я хотела только одного — чтобы он дышал, разговаривал со мной и больше никуда не исчезал. Игнис нахмурился, поднял руки и принялся рассматривать ладони, словно именно там мог найти ответ. Перевернул их, согнул пальцы, долго смотрел на чужую кожу. Потом замер.

— Я был мёртв, я помню...— произнёс он хрипло. Он даже не посмотрел на меня, будто боялся, что я подтвержу его догадку.

Я накрыла его пальцы ладонью. Они были тёплыми, подвижными, и я вдруг улыбнулась сквозь слёзы: он мог шевелить руками, говорить, смотреть на меня. Я столько вымолила у Смерти и наконец получила то, чего просила.

— Да! Но теперь ты жив! — поспешила я, сжимая его пальцы. — Снова жив, любимый. Я смогла… Понимаешь, смогла тебя вернуть!

Мне хотелось обнимать его и смеяться, но Игнис уже поднимался, а затем помог встать и мне. Ушибленное при падении колено не выдержало нагрузки; я вцепилась в его ливрею, с трудом сохраняя равновесие. Раньше муж подхватил бы меня своими большими, горячими драконьими руками. Сейчас поддерживавшие меня пальцы были тоньше и прохладнее, но отнимать у них свою руку я не собиралась. Я подняла голову, ожидая увидеть знакомое красивое лицо, и на мгновение растерялась от близости незнакомца. Мне пришлось напомнить себе, что именно этот человек только что назвал меня по имени.

Игнис заметил зеркало в коридоре и направился к нему. Я осталась у стены, наблюдая, как он приблизился к отражению, потрогал щёку, провёл ладонью по подбородку. Потом резко тряхнул головой и снова вгляделся в стекло, будто надеялся, что лицо молодого лакея исчезнет, стоит ему моргнуть.