Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 65 – Нина Тимолаева

Сначала пошли встречные всадники, слишком внимательно считавшие подводы. Потом люди у заставы, при виде которых обычно хочется замолчать о себе всё лишнее. Потом шёпот, который бежит впереди процессии быстрее любого коня: это они, те самые, из Чёрного перевала; это та женщина; это свидетели; это те, кого называли отмеченными; это дело генерала.

Селена не стала въезжать во дворец тайно.

Если они дошли сюда открыто, скрываться было уже поздно и глупо.

И потому, когда кареты и подводы остановились у каменной площади перед зданием Совета, она вышла первой. В тёмном плаще, без герба Рэвенхартов, без чужого имени на шее, с прямой спиной и ощущением, будто весь воздух города смотрит на неё.

Люди уже собирались.

Придворные, чиновники, праздные любопытные, те, кто чует скандал раньше, чем рассвет. У высоких ступеней стояли стражники Совета. Поодаль виднелись знакомые чёрно-серебряные мундиры северного легиона. И если бы это было ещё месяц назад, у Селены подкосились бы колени от одного их вида.

Теперь она только отметила: Арден снова решил окружить правду своими людьми.

Но на этот раз не все они были его.

Эдрик Вальм ждал у входа.

Не рядом с генералом. Не в строю его адъютантов. У дверей Совета, под отдельным знаком временной охраны свидетелей. Это уже само по себе было почти пощёчиной старому порядку.

Он поклонился Селене короче, чем позволял дворцовый этикет, и оттого этот поклон показался честнее любого парадного.

— Зал готов, — сказал Эдрик. — Канцлер распорядился начать без промедления. И ещё… — Он едва заметно перевёл взгляд на подводы за её спиной. — Вы привезли больше людей, чем он ожидал.

— Это плохо?

— Для тех, кто надеялся решить всё на бумаге, — да.

Иара спустилась следом за Селеной. За ней — Рем, Лара, Мара, старик Орлен и ещё четверо, согласившихся говорить. У некоторых дрожали руки. У некоторых — только подбородки. Но никто не повернул обратно.

Кайр подъехал последним и спешился уже у самой лестницы.

Селена обернулась к нему.

— Ты пойдёшь со мной?

— До тех пор, пока смогу, — ответил он.

Это прозвучало странно. Будто не обещание, а предупреждение. Но объяснять он не стал, а времени на расспросы уже не было.

Суд драконьей крови собирался не в обычной зале Совета.

И это Селена поняла сразу, как только их провели через внутренний коридор и распахнули тяжёлые двери.

Помещение было круглым.

Высокий свод уходил вверх так далеко, что свет от подвесных чаш поднимался к нему, как дым. Вдоль стен поднимались ряды тёмных каменных сидений. В центре залы лежал круг белого камня, рассечённый тремя тёмными линиями — тем самым знаком, который она уже знала по воротам дома и белому крылу. Только здесь знак был древнее, строже, как будто дом у Чёрного перевала был лишь одним из дальних отголосков чего-то намного старше.

На возвышении напротив сидели трое старших судей Совета. Но по обе стороны от них стояли ещё шестеро — мужчины и женщины с тем особым выражением лиц, которое бывает у людей, слишком давно живущих не только по власти, но и по крови. Драконий суд, поняла Селена. Не придворная игра. Не частное разбирательство. Старый порядок, который созывают, когда дело пахнет уже не скандалом, а родовым позором.

Арден стоял внизу, у края белого круга.

В парадном тёмном мундире, без плаща, с тем самым лицом, которое когда-то казалось ей высеченным из ледяного камня. Красивый. Безупречный. Опасный. И всё же сегодня в его безупречности появилось то, чего прежде не было: напряжение человека, которому впервые приходится отвечать не за чужую слабость, а за свою.