Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 77 – Алекс Джиллиан

Рада не стала никого донимать расспросами. Понимала, что сейчас из этой троицы и слова не вытащить. А Ингрид не в том состоянии, чтобы говорить. Не мешкая, Радмила взялась за дело.

Когда Ингрид приходила обработать раны Миры, девушка внимательно следила за ней, подмечая каждую мелочь. Теперь эти знания пригодились. Рада перерыла плетеную корзину целительницы, нашла нужные мази и травяные сборы. Налив чистой воды в медный ковш, она дрожащими руками омыла раны Ингрид и наложила тугие повязки, подражая движениям женщины.

В избе воцарилось липкое, душное безмолвие, от которого по спине Рады то и дело пробегал холодок, а сердце тревожно замирало. Пальцы не слушались, руки мелко тряслись, но суетливая деятельность помогла ей не поддаться охватившему всех оцепенению. Закончив с повязками Ингрид, она выпрямилась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Внезапно тишину разорвал приглушенный, рваный стон. Он донесся с кровати Яромира. Парень лежал, уткнувшись лицом в подушку, и надсадно дышал. Рада подошла ближе, осторожно тронула его за плечо. Кожа под пропитавшейся грязью и кровью рубахой пылала. Девушка испуганно ахнула, коснувшись его горячечного лба. Влажные темные волосы прилипли к его вискам, из горла вырвался хрип.

— Ярик, что с тобой? — дрогнувшим голосом тихо позвала Радмила.

Парень резко вскинулся и перевернулся на спину. В покрасневших глазах полыхало безумие, челюсть плотно сжалась, зубы заскрежетали от напряжения. Он боролся с собой, боясь показать слабость, терпел мучительную боль, но не просил о помощи.

Рада опустила взор ниже и потрясенно застыла. Ткань рубахи на его груди прогорела насквозь в нескольких местах, а сквозь рваные края виднелась вздувшаяся воспаленная кожа.

— Великий Аскарот, да кто же тебя так? — всплеснув руками, воскликнула девушка.

— Она… чуть не убила меня… — через силу прохрипел Яромир.

— Ингрид? — ошалело переспросила Рада, метнув гневный взгляд на неподвижную и бледную, как покойница, целительницу.

— Мира, — выдохнул парень и, закатив глаза, отключился.

Радмила отшатнулась и медленно повернула голову к Мирославе.

Та сидела на своей кровати, подтянув колени к подбородку и обхватив их дрожащими руками. В тусклом янтарном свечении, льющимся из окна, Мира казалась хрупким фарфоровым изваянием, невинным, напуганным и бесконечно несчастным.

— Мира, что он такое говорит? — одними губами прошептала Рада, но ответа не последовало.

Времени на осознание не было. Яромир обмяк, его голова безвольно скатилась на подушку, а дыхание стало свистящим и неровным. Радмила, подавив всхлип, решительно рванула края его прожженной рубахи. Ткань с противным треском разошлась. На груди парня, прямо над сердцем, багровел четкий обугленный отпечаток женской ладони. Кожа вокруг него вздулась пузырями, а края раны подозрительно светились золотистым ореолом, который медленно гас, оставляя после себя запах паленой плоти.

— Дамир! Да помоги же ты мне! — выкрикнула Рада, обращаясь к застывшему парню. — Он горит! Он весь горит изнутри!

Дамир вздрогнул, словно очнувшись от тяжелого сна. Поднявшись с табурета, он неровной походкой приблизился к кровати. И пока Дамир придерживал бесчувственного Яромира, Рада снова принялась хлопотать, но теперь над другим раненым. Она щедро смочила тряпицу в горькой травяной вытяжке и начала аккуратно промывать ожог. После густо смазала живительной мазью и бережно перевязала. Каждое её движение сопровождалось тяжелыми вздохами и неразборчивыми причитаниями.