Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 37 – Алена Шашкова

Тяжело вздыхаю, поднимаюсь к себе, чтобы переодеться и немного подумать в тишине. Но тишины мне, похоже, не светит. Только я натягиваю на себя простое платье и переплетаю волосы в обычную косу, снизу раздаются громкие голоса. Среди них, к сожалению, я четко распознаю голос Бьерна, поэтому просто не могу не спуститься.

Останавливаюсь еще на лестнице, потому что дальше не подступиться.

В центре помещения стоит Бьерн, над которым — я слабо могла бы это раньше представить, но теперь вижу это своими глазами — возвышается просто огромных размеров бугай. И они явно не ведут простую светскую беседу.

— И кто мне тут указывать будет? Ты что ли? — грохочет со всего своего роста бугай.

— Я, — спокойно отвечает Бьерн, будто это само собой разумеющееся. — Раз уж ты не научился нормальному отношению к девушкам.

— А ты, значит, такой умный? — рычит здоровяк. — Давай-ка я из тебя твой умишко-то повыбью!

— Попробуй, — Бьерн не улыбается, но по голосу слышно, что он смеется над своим оппонентом.

Они продолжают сверлить друг друга взглядами, а я обращаюсь к ближайшей подавальщице, которая внимательно следит за происходящим.

— Что здесь происходит?

— Большой Бен решил, что Ленни не должна ему отказывать, — отвечает девушка, не отводя взгляда от противостояния. — А этот красавчик решился показать ему, что так делать не стоит.

И правда, сейчас я замечаю, как за спиной наемника суетливо переминается с ноги на ногу светловолосая девушка. Как сказал бы Мартин, кровь с молоком, не то что я, худоба несчастная. Не мудрено, что Бьерн обратил на нее внимание.

— И что такого? — спрашиваю я, разумно предпогалая, что я чего-то не знаю.

— Бен никому и ничего не спускает просто так. Он его раздавит.

— В смысле?

Вместо ответа она кивает мне на Бьерна и Бена.

— Сегодня. В Петушиных боях, — гремит верзила. — Ты сдохнешь, умник.

Бьерн только кивает и, переводит взгляд на меня.

— Большой Бен еще никому не проиграл за десять лет, — шепчет подавальщица. — Зато оставил после себя несколько инвалидов и три трупа.

Оу… Упс.

Хочу уточнить, насчет того, почему после всех трупов это нечто все еще на свободе, но потом припоминаю, что Петушиные бои — это местное праздничное развлечение. Сам туда полез — опасность осознавал. Значит, это уже не смертоубийство, а несчастный случай.

Я всматриваюсь в едва заметный золотой блеск глаз Бьерна, но не вижу в них ни страха, ни того, чтобы он воспринимал это все всерьез. Неужели настолько уверен в себе?

— Через час после полудня. Я тебя раскатаю, — ставит точку бугай и выходит из помещения, бросив на прощанье Ленни: — А ты, красотка, готовься быть моей.

Когда за ним закрывается дверь, в первые пару секунд стоит гробовая тишина. А потом словно все одновременно начинают говорить. Кто-то подходит к Бьерну, хлопает его по плечу или по спине, дает какие-то советы.

Но наемник одним взглядом помогает понять, что от него лучше отстать. Он продирается сквозь толпу ко мне и останавливается прямо напротив на лестнице. Не знаю как, но я понимаю его: мы уходим в комнату, и только после того, как закрывается дверь, Бьерн начинает говорить.

— Ты сейчас собираешь вещи и седлаешь Грома, — огромная ладонь наемника ложится на мое плечо, а глаза неотрывно смотрят на меня. — Все вещи, Элиз. Ты понимаешь меня?