Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 116 – Алена Шашкова

В голове шумит. У меня не остается ни малейших сомнений, что девушка действительно узнала мой почерк. Но откуда? Где ее подруга могла взять баночки с этикетками, подписанными мной? Я на фабрике уже давно не подписываю. Только экспериментальные образцы.

Лейла бросает на меня взгляд, в котором плещется сомнение и легкий страх. Неужели не верит мне? Неужели подумает, что я таким образом пытаюсь заманить ее в свою ловушку?

— Это не я, — коротко и уверенно произношу я. — Но если вам есть что рассказать о пропаже девушки…

— Что здесь происходит? — низкий, грозный голос наполняет собой все помещение магазинчика.

В дверях стоит Бьерн. Он внимательно переводит взгляд между присутствующими, как будто пытается без объяснений узнать ответ на свой вопрос. Девушка вздрагивает и оборачивается, инстинктивно отступая. Дом чуть сдвигает стол так, чтобы не дать ей сбежать, и я ему благодарна, потому что отпускать без подробных ответов ее не хочется.

— Эта нира утверждает, что ее подруга пропала после того, как пошла за кремом с этикеткой с таким же почерком, — вступается за меня Лейла.

Уверенно, явно с намерением защищать меня, и это понимание радует: значит, она все же верит мне.

— Я не утверждаю! Это так и есть! — посетительница стоит на своем.

Бьерн медленно заходит внутрь, вставая между мной и обвинительницей.

— Успокойся и говори четко, — приказывает он, глядя на девушку. — Как зовут твою подругу?

— Лукреция Немс, — отвечает та уже без былой бравады, но все еще уверенно. — Она принесла маленькую баночку, сказала, что ей дала одна добрая госпожа. А потом сказала, что пойдет к ней снова, вечером... И все. Больше я ее не видела. Это вы! Вы ее заманили!

Девушка снова поворачивается ко мне и тычет пальцем.

Дом угрожающе скрипит половицами, а часы отбивают семь раз, хотя сейчас явно не семь.

— Нира Констанс прибыла в город меньше недели назад, — жестко отрубает Бьерн. — Не стоит обвинять без доказательств.

— Но почерк! — не унимается девушка. — Это тот же самый почерк!

Я встречаюсь взглядом с Бьерном. В его глазах — подозрение, расплавленное в золоте. Он понимает, что кто-то использовал мои образцы, возможно, не специально, но подставил меня.

— У Лукреции была Искра? — спрашивает Бьерн.

Девушка замирает, испуганно глядя на него.

— Откуда... — она морщится, а потом отвечает. — Да.

Бьерн коротко ругается сквозь зубы.

— Иди домой, — говорит он ей. — И постарайся не трепаться никому, кроме меня, поняла?

— Но...

— Иди! — приказывает Бьерн так, что девушка срывается с места и выбегает на улицу, только пятки сверкают.

На веранде повисает тяжелая тишина. Бьерн трет переносицу, Лейла, бледная как мел, кладет мне руку на плечо, пытаясь поддержать.

— Все хорошо, Лейла, — говорю я, накрывая ее пальцы своими. — Иди домой, тебя сын ждет. Будь осторожна.

Она кивает и выскальзывает за дверь. Я запираю веранду на замок, на негнущихся ногах ухожу в гостиную и, дойдя до стола, стаскиваю маску и опираюсь на столешницу.

— Бьерн, это невозможно, — шепчу я. — Я никому не давала свои кремы, а на фабрике давно подписывает работница с поистине волшебным почерком.

— Значит, надо думать шире и прикидывать, откуда могли быть те баночки, — Бьерн подходит ко мне, кладя ладони мне на плечи. — Могли это быть старые образцы? Когда ты все делала сама?