Книга Весна севера, страница 71 – Юлия (Ли) Ода

— А слово он держит, – понятливо кивнул наемник, покосившись на телегу, в которой всхрапнули особенно смачно.

— Угу, – охотно согласились с ним. – Так что кто его знает, как оно теперь повернется? Тем более, кроме вашего-то, похоже, никто не уехал.

— Неужто ждут чего? – Чувствовалось, Раск теряет интерес к разговору, что и неудивительно – об этом он сам мог порассказать мужику много занятного. В смысле, где и почему тех заперли.

— Да кто ж его знает? – повторился тот, опять невольно потянувшись чесать вихры. – Может, и ждут. А может, и очень вовремя ваш наниматель оттуда ноги сделал, остальные не успели просто.

Все-таки крестьянскую сметку никакими бреднями не заболтаешь. Даже почти ничего не зная о событиях в Ахельне, общий расклад гончар уловил безошибочно. И скорее всего, в округе он сейчас не один такой, а потому Аскельду не позавидуешь – сам себя, считай, в ловушку загнал.

«Ну да, – уловила ход моих мыслей Ольга. – Теперь или объявляй о случившемся перевороте и придумывай ему какую-нибудь действительно серьезную причину, или так и оставайся с клеймом малахольного клятвопреступника, от которого ждать можно чего угодно».

— Плохая репутация для того, кто нацелился стать князем.

«Не то слово. Так как думаешь, способен твой братец выкрутиться из ситуации без потерь для оставшихся еще у него клочков чести?»

— Сам? Нет! – откликнулась я без малейшего сомнения. – Но кто-то же его на все это надоумил, правда? А вот на что тот советчик способен – можно лишь догадываться.

«Ну в общем, да. Только… Пока ясно, что ничего не ясно. И поскольку раньше чем князь доберется до своей Эрависсы, новых сведений нам не светит, лучше, наверное, просто поспать. – Она опять зевнула, клацнув зубами. – Тебе – прежде всего. Не нравится мне, как тебя потряхивает. Как бы не разболелась всерьез».

Я молча кивнула, разыгравшиеся нервы и правда стоило привести в порядок – денек сегодня выдался тот еще. Но вместо того, чтобы и вслух буркнуть что-нибудь согласное, неожиданно чихнула – явный привет от холодных прибрежных камней, на которых пришлось сегодня поваляться.

«Да, точно не нравится. – Ольга подобралась ближе и улеглась вплотную, грея мне бок. – Но, будем надеяться, обойдется. Спи!»

И я заснула, сил спорить не было. Да и зачем?

Подкатив с рассветом к переправе, мы аккурат успели к отправлению первого парома, перевозившего полдюжины коров, десяток овец и трех куриц… Кумушек, вернее, но квохтали те потом всю дорогу не хуже самых настоящих несушек. Судя по здоровенным корзинам, вплотную уставленным крынками, нацелился этот курятник на местное торжище, но про него ни слова сказано не было. Зато какой-то Мырьке кости перемыли до блеска, ни капли не стесняясь невольных слушателей. Раск в компании четырех лошадок, собаки и двух болезных – хромоногого князя и простывшей меня – вписался в это блестящее провинциальное общество как родной.

Да, к утру, когда мы подъезжали к пристани, я поняла, что все-таки заболела, холодная беспокойная ночь не прошла даром – колотило меня уже так, что зуб на зуб не попадал. Князь тоже едва приоткрыл глаза, попытался сесть, но со стоном откинулся обратно на сено – ногу ему разнесло настолько, что из сапога ее теперь только вырезать.

Раск заглянул в возок, оценил ситуацию и без раздумий обменял у гончара его подводу на двух справных лошадок, чем сделал того совершенно счастливым. И когда телегу с парой оставшихся у нас верховых закатили на паром, махал он нам вслед прямо как родным.