Онлайн книга «Угроза крушения»
|
Раньше и у самого Дробышева были почти такие же, но, увы, пропали во время переворота двадцатилетней давности. Аккурат когда он сам угодил в подвалы собственного ведомства, а служебный кабинет, где те стояли, перетрясли в поисках документов сверху донизу и разграбили. Вот после этого Елизавета Андреевна, проникнувшись его походя брошенной фразой и неприкрытым сожалением, привезла ему эти – чуть ли не единственное, что ей самой удалось тогда спасти из дома в Ольховене. Надо сказать, он долго отнекивался, не желая принимать такой подарок и по сути лишать ее последних воспоминаний, но в итоге все же сдался. Только потом разглядев всю иронию ситуации – играли в эти фигурки в основном как раз они двое, устраивая тет-а-теты еще когда он был при должности. Когда же бразды управления ведомством вместе с кабинетом оказались переданы Сереже… Сергею Владимировичу, госпожа адмирал стала приезжать для этого сюда, к нему в поместье. Вот и сегодня… — Ну что, прямо аж выпить потянуло. – Елизавета передернула плечами, первой отводя неподвижно застывший взгляд от черно-белой доски. – Поздравить себя с завершением, наконец, всей этой грязи. — Не за помин души бывшего жениха? – переспросил он, в общем, не сомневаясь в ответе. И правильно не сомневался. — Нет, – жестко припечатала та, теперь не отрывая глаз от секундной стрелки, пошедшей на новый круг. Если все случилось по плану, господин Анатоль Девриенд был уже минуту как мертв. Повешен. В исполнение приговора, заочно вынесенного еще пятнадцать лет назад. После того как лишь чудом не взорвалась принесенная им в дом Барятиных бомба. Чудом, да. И заслугами маленького механического Уви. — Нет… – повторила Лиза. – Пусть его черти в аду поминают. И добавила, скорее для себя, чем для хозяина кабинета: — В принципе, все понимаю. И обиду его, и то, в каком незавидном положении он тогда оказался… Даже желание отомстить за это хоть кому-то… Но одного не пойму и не прощу никогда – он же знал, что в доме маленькая Ирина! Знал, и все равно принес. И еще… Елизавета сделала паузу, словно не веря в то, что сейчас произнесет: — Знаете, что он мне теперь сказал? Когда я на один из допросов пришла? — М-м? – приподнял бровь Дробышев. — Жалею, мол, только об одном – что не нажал кнопку и не взорвал «Романтику» сразу, как разглядел твою дочь под прожекторами причальной мачты в Нюрнберге. По крайней мере, сдох бы с чувством почти полного удовлетворения. — Почти? — Да, я тоже об этом спросила. Говорит, совсем полное было бы, захвати он с собой всю нашу адову семейку. — Н-да… — Нет, ну вот ее-то за что, а?! Зачем так ненавидеть? Она же ему совсем ничего не сделала?! — А ты, Лиза? Ты ему что-то сделала? Или, может, твой муж? — Ладно, – постаралась она встряхнуться. – Чего уж в десятый раз это мусолить? Дело закрыто и закончено. Все. — Но как закрыто! – Дробышев тоже поерзал в кресле, пытаясь устроить свои старые кости поудобнее. – С-самодеятельный театр! Т-талантливой молодежи, понимаешь! Шпионские самородки, итить вашу! Чуть не спустили нам в сортир всю операцию! Сереже, в смысле, чуть не спустили… — С Сережи вашего самого шкуру надо спустить! Позволить так обвести себя вокруг пальца. Тоже ведь, как и все, уперся «Графиню Элизу», забыв о «Романтике», словно той вообще не было. И если бы не эта молодежь… |