Книга Сера, страница 80 – Калли Харт

Ой.

Рука отчаянно задрожала. Я засунула ее под мышку, прижав к боку, и зажмурилась, ожидая, когда боль пройдет.

— Саэрис? Что случилось?

Я опустила руку на колени. Свет, просачивающийся из-под перчатки, угас, но боль все еще была невыносимой.

— Ничего. Я в порядке. – Ого, мне стоило найти актерскую труппу в Санасроте и начать прослушиваться на роли: мой голос звучал так, словно я действительно говорю правду.

Несмотря на отличное представление, Таладей не казался убежденным.

— Если Кингфишера сейчас нет в Ивелии, мне нужно об этом знать.

Я откинулась на спинку стула.

— Правда?

— Да! Весь Кровавый двор в курсе, на что способен Фишер. Он напомнил им об этом в Зале слез, когда скосил Эрета, словно тот был стеблем пшеницы. Что, кстати, доставляет мне немало головной боли. Не может быть четырехлордов Полуночи, Саэрис. Нас должно быть пять, а это значит, что теперь придется устраивать голосование… – Он замолчал и тяжело вздохнул. – Не бери в голову. Послушай, вампиры слишком напуганы, чтобы что-то предпринять в присутствии Фишера. Они могут попытать счастья, если решат, что ты слаба или осталась без защиты. Мы должны выставить дополнительную охрану у твоих комнат.

— Не выставляй дополнительную охрану. – Боль пронзила руку, словно жидкая молния, и отдалась в плече. Я постаралась не вздрогнуть. – Если ты не хочешь, чтобы я выглядела слабой, тебе следует убрать охрану, которая уже стоит у моих комнат. Мой указ не позволит им переступить черту.

Бум.

Бум.

Бум.

Мне хотелось кричать.

Руны снова прожигали кожу до самых костей.

— М-м, – сказал Таладей, барабаня пальцами по краю стола. – Может, ты и права. Давай подумаем об этом. А пока ответь, почему ты прячешь руку там, под столом?

— Я не прячу. – Но именно это я и делала – засунула ее между коленями под его столом и сжимала в тщетной надежде, что так боль утихнет.

— Саэрис. Я спущу тебе это с рук ввиду твоей неискушенности, но вампир не может лгать своему создателю. От тебя исходит голубое свечение, когда ты пытаешься. Чем сильнее эта аура, тем больше ложь, и прямо сейчас ты освещаешь мой кабинет, как факел. Но даже если бы это было не так, я чувствую, что тебе больно. Оченьбольно. Скажи мне, что происходит.

Время от времени мне становилось плохо в Третьем. После убийства матери за мной некому было ухаживать, когда я болела. Хейден был слишком молод и безответственен, чтобы полагаться на него, да и вообще, это было моей ответственностью – заботиться о нем, а не наоборот. Просить Элроя о помощи казалось неловким. Он уже обеспечил меня работой и предоставил защиту от гвардейцев Мадры, так что хотеть от него чего-то еще было уже слишком. Поэтому я оставалась одна. Я дрожала от лихорадки, и никто не обнимал меня за плечи и не говорил слов утешения. Я убеждала себя, что мне не нужна помощь, потому что не могла ее получить. Да и какой смысл желать того, что никогда не произойдет? Я настолько убедила себя в этом – что я сильная, что мне никто не нужен, что я не нуждаюсьзаботе, – что теперь малейшее ее проявление доставляло крайний дискомфорт.

Но, видимо, лгать Таладею не имело смысла, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как сказать правду.

— Мои знаки, – произнесла я. – Они постоянно вспыхивают. – Это был единственный способ описать это. – Я чувствую, как внутри меня нарастает давление. Все время. А иногда оно… оно словно выходит из берегов. Кажется, что оно хочет вырваться из-под моей кожи. А потом это просто… проходит.