Книга Сера, страница 40 – Калли Харт

— А в чем дело? Что ты заметил?

Кэррион пожал плечами и присел на корточки, задумчиво хмыкая, пока изучал голову, наполовину торчащую из мешка. Вскоре его терпение лопнуло, он схватил мешок и перевернул его так, что все восемь голов вывалились наружу и покатились по полу.

Он подошел к женской голове – той, что только что торчала из мешка, – и, отрезав себе еще один ломтик яблока, сунул его в рот и громко захрустел.

— Две вещи. Первая – вот здесь, – сказал он, кивнув на голову. – На шее. По-моему, это очень похоже на намеренно поставленную метку. Саэрис, подойди и скажи мне, что ты об этом думаешь.

Одна из отсеченных голов открыла рот, и густой черный ихор хлынул по ее обломанным зубам и растекся по полу. Налитые кровью глаза дико вращались в глазницах. Мерзость.

— Я и отсюда прекрасно вижу, спасибо.

Кэррион закатил глаза. Он фыркнул, пересек зал совета и потянулся к моему запястью.

Кингфишер внезапно оказался рядом. Удивительно, но выражение его лица было бесстрастным.

— Тебе нравится иметь ногти на пальцах, Кэррион? – вежливо спросил он.

— Мне… – задохнулся Кэррион. – Вообще-то, да.

— Я так и думал. – Фишер больше ничего не сказал.

Кэррион вскинул бровь, скорчил недовольную мину и уставился на меня широко раскрытыми глазами.

— Ну что ж. Я так понимаю, это означает, что мне не следует прикасаться к твоей девушке?

— Ох, грешники, – пробормотал Лоррет себе под нос.

— Она не моя девушка. Она моя пара, – вполне дружелюбно отозвался Фишер. – И если хоть какая-то часть твоего тела, любаячасть, соприкоснется с ее телом, я ее удалю.

Кэррион задумался.

— А если она повиснет на одной руке над пропастью и не сможет больше держаться? Смогу ли я тогда к ней прикоснуться?

— И где же в этом маловероятном случае буду я?

— Скорее всего, ты будешь мертв.

Фишер лишь криво улыбнулся.

— Если я окажусь мертв, то…

— Тьфу! Вы оба просто смешны! Слушать вас неприятней, чем возиться с отрубленной головой. Прекратите уже! – Я отпихнула их в сторону и направилась через зал к проклятым богами останкам вампиров. Лоррет наклонился и поднял за волосы голову женщины так, чтобы я могла ее рассмотреть.

На шее, как и говорил Кэррион, виднелась метка. Как только я разглядела ее, у меня внутри все сжалось. Кэррион точно знал, что это такое.

— О, – прошептала я.

Когда-то метка – крестикза мочкой уха – была простой татуировкой, но теперь она состояла из узловатых вен, вздувшихся под кожей. Они выглядели омертвевшими и пульсировали, напоминая о сердцебиении, которого больше не было.

Моя рука сама потянулась к шее и маленькому черному крестику, спрятанному под волосами.

Я не могла произнести ни слова. Фишер выдохнул их вместо меня:

— Ваша метка стерилизации? Это то, что… – Он кивнул на голову, которую все еще держал Лоррет. – У нее она тоже есть?

Я кивнула.

— Второедоказательство того, что эти вампиры не ивелийцы, находится прямо у тебя перед носом, – сказал Кэррион.

Нутро скрутило от тошнотворного чувства.

— Их уши.

— Живые боги, – простонал Таладей. – Как же никто из нас не заметил? Они круглые! Их чертовы уши круглые. Они люди.

— Они могли жить здесь, – сказала я. – Когда-то в Ивелии было полно людей, еще до проклятия крови, верно?

Но мой создатель покачал головой.

— У мертвого скота ограниченный срок годности. Темная магия, которая заставляет восставать из мертвых, оживляет их, да, но это временно. Их тела продолжают разлагаться. В конце концов они распадаются на части и возвращаются в землю. Пять лет. Может быть, десять… Эти вампиры мертвы не месяцы, а недели. У них все еще есть волосы. У некоторых сохранились языки…