Книга Сера, страница 262 – Калли Харт

— Осторожно, Оша. Огонь настоящий. Он заберет тебя!

Я потянулся к ней и тут же пожалел об этом. Едва моя ладонь коснулась Саэрис, как руны, повторяющие знаки моей пары, взорвались светом. Невыносимая боль пронзила руку и взорвалась в голове, заставив упасть на колени. Я не мог думать. Не мог дышать. Кто-то что-то кричал – Хейден звал сестру. Фоули держал его, не давая броситься в пылающую комнату.

Я должен был добраться до Саэрис. Мне нужно было сделать это.

Огонь охватил потолок, перекинулся на изображенное там ночное небо, бросая вызов гравитации и поглощая звезды.

Ад приближался.

Ад был здесь.

Но тут Саэрис склонилась над пылающим телом Тала и прижала ладони к его груди. Вся ее правая рука пылала ярким бело-голубым светом.

Между двумя ударами сердца, пока мои сдавленные легкие безуспешно пытались вдохнуть, светящиеся нити заклинания Ишабаль распались и адское пламя погасло.

Саэрис

— Она даже не пыталась найти Рена!

Трава пестрела пятнами солнечного света, пробивающегося сквозь полог ветвей. В небольшом окошке открытого неба кружила птица – просто черное пятнышко на фоне лазурной синевы. В густом теплом воздухе жужжало какое-то крылатое насекомое. Фишер ходил босиком по траве, яростно обрывая листья с подобранной ветки. Я подозревала, что поток брани, лившийся из его рта на древнем языке фей, был крайнеоскорбительным, хотя и понятия не имела, что он говорил.

Я прижала колени к груди, наслаждаясь ощущением солнечных лучей на своих обнаженных руках. Мы оба так вымотались, когда отключились чуть раньше, что я не надеялась увидеть никаких снов, но вот мы в Балларде. Фишер объяснил, что это было одно из его любимых мест в детстве. Мы сидели на небольшой поляне, с трех сторон окруженной лесом, с четвертой тек стремительный ручей. Серебристые рыбки сверкали в воде, как лезвия ножей, борясь с течением.

Я намотала травинку, которую вертела в руках, на указательный палец, пытаясь привести мысли в порядок. Иногда во сне было трудно сосредоточиться. Мне как будто не хватало информации, и я знала, что мне ее не хватает, но, как ни старалась, не могла понять, что упускаю.

Обычно волосы немного выгорают под лучами солнца, приобретая рыжий или шоколадный оттенок, но только не у Кингфишера. Его шевелюра казалась чернее, чем когда-либо, когда на нее падал солнечный свет. Длинные волнистые пряди расходились возле ушей, открывая взгляду их заостренные кончики. Он был таким необычным. Зимним существом. Он сам так говорил. Бледная кожа, морозная зелень глаз и тени. Самым настоящим он выглядел, когда на его плечи падали снежинки, а щеки розовели от холода. Но и здесь он был органичен. Это место принадлежало ему не меньше, чем Калиш или берег Дарна. Баллард казался родным для него. Было что-то особенное в его босых ногах и распахнутой рубашке, демонстрирующей его блуждающие татуировки… Его глаза сверкали от ярости, когда он повернулся и направил на меня свою ветку.

— Это заняло бы у нее пять минут. Пять минут! – Он ткнул веткой в воздух, подчеркивая свои слова. – И посмотри, где мы оказались. Аммонтрайет – гребаное кладбище, Тал наполовину мертв, ведьма и Зовена заперты в разных спальнях в поместье, и мы до сих пор не знаем, где Ренфис!

— Ты протоптал новую тропинку в траве, – сказала я.