Книга Сера, страница 256 – Калли Харт

Что-то похожее происходило в лабиринте после того, как Малкольм напал на меня? Моя кровь, залившая обсидиан. Тал, предпринявший отчаянные меры, чтобы спасти меня? Да, видимо, так оно и было. Но…

Кингфишер принял решение от моего лица. Он дал согласие от моего имени. А мы навязывали выбор сереброволосому мужчине, лежащему у моих ног, явно против его воли.

И мне было все равно.

Я не собиралась отпускать его, как и никто из его друзей.

Тал прерывисто вздохнул, его спина выгнулась дугой. Глаза лорда распахнулись, и Фоули упал на задницу, закрыв лицо руками. Уверенность, с которой он только что говорил, видимо, была напускной, потому что в сдавленном звуке, который он издал, звучало облегчение.

— Что… ты сделал? – прохрипел Тал. Его глаза дико закатились, когда он посмотрел на нас, хотя его тело наконец-то перестало дрожать. Он прижал руку к полу, как будто все вокруг кружилось и он боялся, что не сможет удержаться. Пальцы, унизанные кольцами, стали липкими от крови.

— Ты не можешь просто сделать… сделать это… а потом уйти! – Меня переполняли эмоции. Казалось, я сейчас разрыдаюсь. Часть меня радовалась кровавой бойне. Подавляющего большинства высокородных Санасрота больше не существовало. Они предпочли принять истинную смерть, чем снова стать теми, кем были раньше. Но у нас был план, черт возьми, а Тал взял и воплотил в жизнь свой собственный, не сказав никому ни слова.

— Почему? – Я присела рядом с другом и смахнула с его лица пряди серебристых волос. – Зачем ты это сделал?

Но Таладей лишь закрыл глаза, как будто у меня уже был ответ на этот вопрос и он был не в силах повторять. В уголке его глаза набухла слеза, кристально чистая, как капля воды. Через мгновение она скатилась по переносице и упала в кровь.

— Вы должны отпустить меня. Я не могу остаться, – прошептал он.

— Лицемер, – бросил Фоули.

Веки Тала снова открылись, глаза были такими же серыми, как и раньше. Он посмотрел на Фоули, и на лице лорда отразилось отчаяние.

— Ты не понимаешь…

— Я прекрасно понимаю, – выплюнул Фоули. Его охватил гнев, стремительный и неумолимый. Он подался вперед, чтобы схватить Тала за челюсть и заставить посмотреть на себя. – Ты снова и снова повторял мне, что превращение в вампира не меняет основ твоей личности, а только подчеркивает их. Оглянись вокруг. Эти ублюдки прямо сейчас рассыпаются в прах, потому что они – абсолютное зло. Они выбирают смерть вместо жизни, потому что не хотят терять свою власть. Никакая клятва не заставляла их совершать злодеяния. Это было в их природе. Ты… – Фоули замолчал и потряс голову Тала, заставляя его слушать, хотя тот попытался отвернуться. – Ты ни в чем не виноват. Какие бы ужасы тыни совершил, ты сделал это под принуждением. Малкольм знал, что уничтожает тебя изнутри.

Тал закрыл глаза, по его щекам снова потекли слезы, черты лица исказились.

— Ты должен позволить мне… – прошептал он.

— Ты простишь себя, – убеждал его Фоули. – Обязательно простишь. А пока можешь использовать это неуместное чувство вины во благо. Помоги исправить то, что с твоей помощью разрушил Малкольм, Тал. Надежда еще есть.

Таладей запрокинул голову. Его накрыл очередной приступ, вдвое сильнее прежнего. Он затрясся, лицо исказилось от боли.

Это было хуже, чем смотреть, как умирают мои друзья в Зилварене. Там был осязаемый враг, но здесь казалось, что врагом Тала стало его собственное тело, и я ничего не могла с этим поделать.