Книга Сера, страница 139 – Калли Харт

— Это правда?

Он тихо засмеялся, его дыхание шевелило мои волосы.

— Ивелия полна странностей. Кто знает? Может, когда-то так и было. Но сейчас? Я не собираюсь это выяснять. Я уже достаточно натерпелся от этих ублюдков. И не хочу больше проводить с ними ни секунды, большое спасибо. – Он глубоко вздохнул, и я приподнялась вместе с его грудной клеткой. – Ты голодна, малышка Оша?

Я застонала в знак протеста, когда он перевернулся на бок, снова уложив меня на груду одеял.

— М-м-м. Да. Наверное, да. – Сегодня я не пила его кровь, но он основательно приложился к моей. Из-за потери крови я чувствовала голод сильнее, чем когда очнулась в Аммонтрайете. Но… – Но я бы предпочла просто остаться здесь, свернувшись калачиком рядом с тобой, – пробормотала я.

— Уф. Давай, Оша. – Он осыпал мое лицо легкими поцелуями. – Какой я буду парой, если не удовлетворю всетвои аппетиты?

— Ты почувствовал, что у меня бурчит в животе, да? – Я застонала.

— Угу. – Он нежно убрал с лица мои волосы и заправил их за ухо. – И мне все еще нужно услышать, что происходило в Аммонтрайете, – напомнил он. – Можешь рассказать мне об этом за миской тушеного мяса.

— Значит, примерно в то время, когда я пробивал дыру в колокольне Третьего округа, ты проделала дыру в стене библиотеки Аммонтрайета? – Кингфишер с улыбкой кивнул, словно ему нравилась эта синхронность. Я рассказала о своей встрече с Таладеем в «Раю для дураков», и, хотя Фишер никак не прокомментировал то, что Тал хотел отречься от меня перед всем двором, я поняла, что он и удивлен, и смущен одновременно. Его эмоции по поводу того, что мы наконец-то нашли Фоули, прочесть оказалось сложнее.

Фишер напряженно изучал тушеное мясо, бессознательно помешивая его ложкой. Он сидел, скрестив ноги, на полу перед вновь разведенным камином, а Оникс свернулся калачиком в треугольнике между его коленями. Он не пытался помешать маленькому лисенку устроиться рядом. Я видела, как он кормил его тушеным мясом.

Фишер нахмурился и с любопытством посмотрел на меня.

— Как он выглядел? Фоули? С ним все в порядке?

— Я не видела, каким он был раньше. Он бледный, но ведь он вампир. У него короткая стрижка. Клыки покрыты золотом.

От этих слов в уголках глаз Фишера образовались морщинки. Он провел рукой по голове Оникса, рассеянно почесав лиса за ушами.

— Это знак отверженного, – пояснил он. – Придворные Кровавого двора вырывают вампирам клыки, если они не присягают на верность короне. Это суровый приговор, обрекающий на медленную и мучительную смерть. Без клыков высокородные не могут питаться. Сначала они голодают. Потом сходят с ума. А потом и вовсе высыхают. Малкольм говорил мне, что лично вырвал ему клыки. Ему нравилось находить меня в лабиринте и рассказывать, что он оставляет Фоули в живых только для того, чтобы мучить. Я ему не верил, но… – Он вздохнул. – Большинство отверженных оказываются на мертвых полях, в ловушке между Аммонтрайетом и Дарном. Если кто-то из высокородных встречает вампира без клыков, им надлежит убить его на месте.

Должно быть, это было мучительно – вот так лишиться зубов. И не иметь возможности питаться. Это действительно означало медленную смерть. Но Фоули жил в Аммонтрайете несколько столетий. Не может быть, чтобы он все еще умирал от голода. Он выглядел хорошо. Казался достаточно здоровым. И возникал вопрос…