Книга Сера, страница 12 – Калли Харт

И вот оно. Вот суть происходящего.

В том лабиринте я убила Малкольма не ради его короны. Я сделала это, чтобы спастись. Чтобы отомстить. Ради своей пары. Я не хотела становиться королевой ненавистного вампирского двора. Будь моя воля, мы бы уже вернулись в Калиш и праздновали смерть повелителя вампиров. Но чего бы мы тогда добились? К власти пришел бы кто-то из лордов Полуночи, и Ивелии стало бы еще хуже.

За последние сорок восемь часов я прошла ускоренный курс обучения политике вампирского двора. И, в отличие от лекций в библиотеке Зимнего дворца, на этот раз слушала внимательно.

Пять лордов – лордов Полуночи – правили, подчиняясь монарху. Одним из этих пятерых был Таладей. Независимо от пола, их всегда называли лордами, и, судя по всему, в ближайшем будущем это не изменится. С другими из пятерки я пока не встречалась, да и желания, честно говоря, не возникало. Судя по тому, что мне рассказывали, они были дикими, беспощадными и жаждущими власти, и любой из них оторвал бы мне голову за шанс получить корону. Однако они были связаны Законом Вознесения. Сначала лорды должны были признать меня и только потом попытаться украсть мой трон. А признав меня, они вынуждены будут мне подчиниться. Хотя бы на какое-то время.

Это означало, что существует лазейка. Возможность. Шанс остановить войну, бушевавшую веками. Положить конец убийствам. Захват трона казался самым быстрым способом прекратить этот кошмар, не залив кровью землю от гор до моря.

Я была чужой. Я родилась не здесь. Ивелия не являлась моим домом, но я понимала, что такое страдание, была слишком хорошо знакома с бессмысленной смертью, неизбежно настигающей слабых и уязвимых. Если бы я могла что-то сделать, чтобы положить конец кровопролитию, я бы сделала это. И сейчас должна хотя бы попытаться. И пусть я выдавала желаемое за действительное, но у меня еще оставалась надежда на членов Кровавого двора. Надежда на то, что их все-таки можно спасти.

— Кто-нибудь еще это слышит? – Голос Кэрриона звучал хрипло после только что пережитого удушья. – Либо кровь все еще стучит у меня в ушах, либо к нам приближается топот орды. – Если не считать небольшого покраснения на шее, с ним, казалось, все было в порядке. Он даже не вздрогнул, когда Фишер прошел мимо него к двери, тяжело ступая ботинками по ковру.

— Они призывают ее, – сказал он рассеянно.

— Тогда все. Нам пора, – сказал Таладей.

Но Фишер вернулся и встал передо мной, не обращая внимания на моего создателя. Я не видела ничего, кроме его внушительной фигуры. Темные волосы, волевой подбородок и прекрасные татуировки. Не так давно я мечтала, чтобы он стоял так близко ко мне. Мое глупое сердце жаждало его больше, чем легкие – воздуха… и теперь, когда он был моим, а я – его, моя потребность в нем только усилилась. Он спас Оникса ради меня. Он рисковал жизнью ради меня, и, судя по его лицу, он бы и глазом не моргнул, если бы ему пришлось сделать это снова. Татуировки на его коже дрогнули, когда он сглотнул, мышцы шеи напряглись.

— Ты не обязана это делать, – прошептал он. – Есть другие способы достичь наших целей.

— Она здесь. Здесь. Здесь…

Я проигнорировала шепот в голове, отказываясь обращать на него внимание. Не здесь и не сейчас. Это был не первый раз, когда я слышала ртуть с тех пор, как очнулась во дворце после своего обращения. И я знала, что не последний.