Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 90 – Лена Тулинова

И вот медленно, на чуть согнутых ногах, с мечами в руках, командор и рыцарь пошли друг навстречу другу.

«Верь в него, верь, Эйви! Это единственный, в кого действительно стоит верить!» – так молилась про себя Эйвилин Остан, сама не понимая хорошенько, кто этот единственный. Блистающий Лорд на небесах, Воот, одетый в тряпьё или, может быть, сам Азенальд Несокрушимый со светлым, сосредоточенным лицом и ясными, будто весенний полдень, глазами, устремлёнными на противника?

Первый же удар Титольфа пришёлся в пустоту. Более худой и гибкий, Азенальд не стал ни подставлять под меч свой клинок, ни подставляться сам. Это ведь только на турнирах поединщики, спешившись, ударяют железом о железо, скрежещут и напоказ высекают искры. Тут не будет зрелища. Скорость, внимание, змеиная реакция, ловкость.

Удар – ещё удар – Азенальд уклонился и тут же, не выпрямляясь, устремился в атаку. Выпад – впустую. Уворот – хорошо. Титольф поймал взгляд рыцаря – тот не следил за руками противника, это было бесполезно. Гораздо лучше, рассредоточив взгляд, ловить движения врага и даже предугадывать их. А это удобнее всего делать, видя всю фигуру и в особенности лицо противника.

Вот они разошлись на безопасное расстояние. Полукруг – полукруг, две дуги, которым пока не суждено сойтись. Вправо, влево – они изучали друг друга. Присматривались. Выбирали момент, чтобы броситься вперёд. Но никто не бросался. Спешить было незачем.

Обе дуги постепенно сокращались – соперники сближались. Смертельный танец ускорялся так незаметно, что зрители вряд ли заметили момент, когда расстояние между Титольфом и Азенальдом достигло предела. Мечи встретились, скрестились, скрежетнули. Звякнули, расходясь – и встретились вновь. Взгляды снова переплелись. Из одних глаз полилась тьма, из других вспыхнул свет. Выпад, боль. Нет, не свежая рана – старая. Плечо вдруг пронзило болью так, словно арбалетный болт впился в него снова. Азенальд зарычал и сделал выпад – снова. И снова. Потеснил командора, обманным движением попытавшегося нанести удар слева. Понял, где болит, подлец. Тесня Азенальда, старался сократить дистанцию до крайне опасной для обоих. Надо же, способен рисковать! А вот и знаменитая Правая рука Милосердия – появилась в левой, конечно же. Памятный кинжал! Азенальду стало сложнее уворачиваться, и кинжал было негде взять, и оставалось только одно. Подставить под меч Титольфа свой меч, сблизиться, перехватить левой рукой левую руку командора. Запястье врага хрупнуло. Зато меч Титольфа соскользнул к самой рукояти. Преодолевая боль, командор выкручивающим движением кисти обезоружил Азенальда.

Он успел выхватить у врага кинжал, оттолкнуть командора на безопасное расстояние. Теперь, по правилам и по чести, командор должен был позволить своему противнику взять меч. Но у Титольфа не осталось чести и правила были ему безразличны. Рыцарю оставалось только впустую уворачиваться, дотянуться отвоеванным кинжалом до противника он бы не сумел. Да и вряд ли удалось бы нанести смертельный удар. Вот Титольф потеснил своего врага и ушёл от попытки напасть сбоку, и оказался в паре шагов от Азенальда.

— Ты можешь сдаться и уповать на милосердную казнь, Несокрушимый, – сказал Титольф, пользуясь передышкой.