Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 63 – Лена Тулинова

Хлынул гной, за ним кровь, и ящер взревел так, что Эйви тут же свалилась со скамейки и побежала прочь. Сигейр её догнал, обхватил за плечи и прижал к себе.

— Не бойся, гилла ведьма. Ему так же страшно и больно, как и тебе. Видишь?

Она с трудом заставила себя обернуться. Ящер даже не пытался преследовать ведьму, а только топтался на месте и жалобно, с поскуливанием, взрыкивал. И впрямь как больной пёс.

Эйвилин приходилось исцелять лошадей, собак и коров, не говоря уж о таких людях, к которым и подходить-то близко не следовало. И она уговорила себя не бояться и приблизиться к ящеру снова. Пыталась представить, что драгул и впрямь больная несчастная собака. Вон, повернулся, смотрит янтарно-жёлтым глазом, боится новой боли. А ведь его кровь была такая горячая и, кажется, действительно жгучая. Вон кожаные перчатки от неё уже начали расползаться! Хорошо хоть, сами руки пока были пока в порядке.

— Ну ладно тебе, ладно, – Эйви протянула раскрытую ладонь к закованной цепями чудовищной лапе и, вздрагивая от ужаса, погладила её. – Самое больное уже позади – нарыв мы вскрыли. Теперь позволь я вычищу его, заговорю… А потом мы найдем способ отомкнуть твои оковы и улетим отсюда, да мой хороший? Улетим назло всем этим форстальдам, дознатцам и прочим братьям. Ууу, какие бяки, обидели мальчика, обидели Вейольфа…

Она совсем освоилась с ролью целительницы для собаки – пусть драгул и был раз в сто больше. Или не в сто… Эйви положила руку на бок поближе к ране и зашептала заговор. Тут пригодился бы ножик – и очень удачно, что на нём целительные чары…

Но ящер вдруг повёл себя как норовистый конь – загарцевал и шарахнулся в сторону, раздувая ноздри. Эйвилин услышала, как открывается дверь. Ну вот и конец их жалкой попытке убежать, подумала ведьма, прежде чем увидела, кто ворвался в провонявший драгулом зал.

У дверей зала Азенальд не увидал ни души. Но сами двери впечатляли, особенно тройной засов с огромными замками. Отомкнуть их после всего оказалось уже не так уж долго.

Рыцарь ворвался в зал, готовый ко всему. Уже даже не ранить – убивать. Смести с пути ещё с десяток врагов. Уничтожить чудовище, посягнувшее на Эйвилин. Азенальд был уверен, что сумеет и это. И устремился к страшилищу – чёрному, как истинное порождение тьмы! Глаза застила красная пелена ярости с белыми вспышками праведного гнева – совсем как тогда… в Хадрифорде. Уши заложило – у рыцаря частенько бывало, когда он сердился, что уши закладывало, будто он туда войлок насовал. И лишь когда чьи-то руки уперлись ему в грудь, Азенальд остановился и сумел увидеть Эйвилин – целую и невредимую. Он едва успел отвести в сторону руку с мечом, когда ведьма кинулась обниматься. Прижалась, и Азенальд понял, что чувствует телом её тело – и даже то, как бьётся сердце Эйвилин, и даже то, как она дышит.

— Мой рыцарь, – прошептала женщина. – Я знала, что ты придёшь.

Ну да, всё как в сказке – дракон, рыцарь, правда, вместо принцессы ведьма в потрёпанном и грязном платье. Да и запах отнюдь не такой, как в романтических балладах. Там всё аромат роз, в худшем случае – яблок… Но не драконьего же дерьма?!

А дракон хоть и не думал нападать, всё же выглядел опасным. Скалил огромные зубы, ворчал, как цепной пёс. Это сходство усиливали железные оковы. Цепи от огромных лап тянулись к массивным кольцам, вделанным в пол.