Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 29 – Лена Тулинова

Когда заря поднялась над Уэлли и окрестностями, старый стервятник поднялся в воздух из кустарников, что окружали лесную речушку. Взлетев, он устремился к поляне, где были живописно раскиданы внутренности волов. Сами туши кто-то утащил, да и живых людей тут вроде бы не осталось. Рядом с давно остывшим костровищем лежал на боку молоденький круглолицый юноша. Чуя вкусный завтрак, стервятник слетел к нему с небес, но не успел вонзить в тело клюв и когти, как на тропе появился путник.

— Эй! – вскричал он, взмахивая руками. – А ну прочь!

Стервятник отскочил в сторону и сделал вид, что занят требухой. Но иногда, склоняя голову набок, поглядывал и на юношу.

Человек подошёл ближе и кинулся к телу. Перевернул, уставился на торчащий из груди нож и горестно охнул.

— Эх, опоздал!

Видимо, у человека этого была привычка говорить вслух. Другой его привычкой была грызть ногти – вот сейчас он и занялся этим делом. Ногти, да и в целом руки, были на удивление чистыми.

— Эй, младший брат, оруженосец! Хозяин-то твой где? И ведьма? – сказал путник, когда немного успокоился.

Он не ожидал услышать ничего в ответ, но юноша вдруг слабо застонал. Ресницы его чуть дрогнули – и только-то.

— Вот так и пожалеешь, что не вступил в цех Ножниц, когда звали, – пробормотал на это парень и осторожно коснулся шеи мнимого мертвеца. – А ведь мог сразу понять: он теплый, как есть теплый. Что ж делать-то? Думай, Эрнильф, думай!

Он огляделся. На земле валялся теплый плащ рыцаря с гербом замка Хадрифорд. Соорудив из двух палок и плаща волокушу, Эрнильф с трудом перевалил на неё юношу.

— Ну, помогай нам Господь, – сказал, очертив чело знаком обода и потащил свою ношу в Уэлли.

И всю дорогу бормотал молитвы, а под конец, забыв слова, вдруг начал петь студенческую песню.

Стервятник видел и слышал это, потому что пару раз взлетал в самую высь, провожая несостоявшуюся добычу. Но там, где живые, вечно проблемы с завтраком, поэтому в конце концов птица вернулась к внутренностям волов.

А Эрнильф ближе к полудню дотащил оруженосца до деревни – на удивление, тот всё ещё дышал. И побежал звать повитуху – больше ведь в Уэлли не нашлось бы никого, кто хоть что-то понимал в человеческом организме. Только он, студент, после третьего года обучения покинувший стены Духовной Академии, да вот она, бабка, умеющая принимать роды.

— Ох, – сказала эта мудрая старая женщина, – чтоб у тебя чирей на причинном месте вскочил. Зачем ты его притащил-то ко мне, убогий?

— Молчи, Таффа, – заявил Эрнильф, – не мешай мне делать богоугодное дело. Это оруженосец рыцаря Храма, уж верно, возвратясь из Эльмлинда, он отплатит мне добром.

— Это если он наобратно поедет той же дорогой, – проворчала повитуха.

— А от Эльмлинда до Хадрифорда другой дороги нет, – заявил студент.

— Уж ежели рыцарь бросил парня, то вряд ли хочет, чтоб его спасли.

— Он, видать, решил, что его убили. Те, кто напал на наших, похоже, рыцаря и ведьму упустили.

— Почему это ты так решил? – срезая с почти бездыханного юноши одежду, спросила Таффа.

— Да потому что, видишь ли, по словам Растана и Бука, что прибежали ещё до рассвета, эти двое ушли к ручью да так и не вернулись. Понятно же, что они услышали звуки резни да удрали восвояси. И рыцарь, как человек долга, поехал в столицу уже один. Ну то есть с ведьмою богопротивной. Вернётся, а тут мы! С его мальчишкой! Уж всяко, он обрадуется…