Книга Уговор света и тьмы, страница 24 – Дарья Весна

— Глупо будет, если не спрошу: она у тебя любительница взращивать и лелеять? Мне казалось, что Мальелис Поющая несколько… эльф несколько другого склада. И… Эдолиэль, я тут сообразил, что ни разу не слышал, чтобы она пела! Это такая форма недоверия к людям? Или для пения эльфам необходимо особенное настроение и повод? — закончил фразу Васил уже с лёгкой обидой и недоумением в тоне.

С самого начала глупого вопроса друга Эдолиэль смешливо пофыркивал, а потом и вовсе принялся смеяться так, что подслушивай под дверью слуги — ни в жизнь не поверили бы, что господа обсуждают нечто серьёзное.

Скрючившись в кресле в три погибели, чтобы с него не свалиться, эльф досмеивал последнюю смешинку. Сил у бедняги уже не оставалось.

Пришлось Василу кинуть лёгкое заклинание, чтобы друг не свалился со своего кресла — падший эльф зрелище малоприятное. Они уже напивались до подобного состояния, Император видел, но ради друга всегда делал вид, что забыл. Вот тебе и выпытал, куда именно Граббулин за данью летал — только дураком себя обозначил.

— Ва-а-аси-и-ил! Ох… — тяжело вздохнул, отсмеиваясь, Эдолиэль. — Поющая — это потому что моя мать лучшая лучница в Благословенном лесу. А, может быть, и среди всех эльфов. Я всегда думал, что именно за это мой отец в неё и влюбился. А взрастить ей пока удалось только меня, за растениями из сада чаще присматривают другие эльфы. А на лелеяние маменьки вообще никогда не хватало. Но в этом-то и загвоздка. У эльфов с рождением детей всё сложнее, чем у людей или гномов. Они рождаются лишь по обоюдному желанию и большой любви. А ещё для этого необходимо много энергии. И для рождения девочки всего этого нужно намного больше, чем для мальчика. И вот моя мать решила, что им с отцом ещё один ребёнок ну очень сильно необходим. И теперь ищет способы себя смягчить, чтобы стать боле женственной.

— Поэтому у эльфов девочки в семье рождаются реже?

— Да, так и есть. Раньше они рождались чаще, но… Времена изменились, сейчас и эльфы меньше любить стали.

— Ладно, дело-то благородное… — поджал губы Васил. — Пусть перекрывают.

— Благородное-то оно благородное, да лучше бы они войной на Граббулина пошли, может хоть братик получился бы.

— Но она же старается…

— Ага, старается… Полы. Мрамором. Лучше бы клеверный ковёр посадили в кадках, окнам велели расти повыше да поширше, а потом бабочек запустили, — запечалился эльф. — Намного красивее вышло бы. И эффективнее.

— У-у-у, да ты знаток нужных энергий, погляжу. Владыки часом ещё на внуков не согласны? — хитровато прищурился Император.

— А! — легкомысленно отмахнулся Эдо от вопроса. — А-а-а… ты хотел со мной про Лорелею поговорить! — внезапно разулыбался его сильнее похитревший друг.

— Да, хотел… — вздохнул Император. — И вопросов несколько. Прежде всего — почему вы проигнорировали просьбу не доставать моего придворного мага своим прохиндейским обществом? И второй вопрос — откуда всё же взялись синяки на её шее?

— А… как ты увидел синяки на её шее? — сладким голосом вопросил покладистый эльф.

— А ты? — резко прищурился Васил, невольно сжимая челюсть.

— Васил, ты в неё влюбился? — прямо спросил Эдо.

Васил вздрогнул.

— Я не… — начал он и осёкся.

Вздохнул, закрыл глаза. И попытался утихомирить бурю в груди, которая резко позвала заупрямиться, начать рвать и метать, отрицая очевидное.