Книга Там, где крадут сердца, страница 88 – Андреа Имз

— Он вернулся? – спросила я. Боль могла утихнуть только потому, что волшебник снова Дома.

— Нет. Его еще нет.

Я ничего не понимала. Может, Сильвестр передумал, повернул лошадей и теперь едет к Дому? Я поглядела на свое мокрое лицо, размыто отражавшееся в блестящей черной стене, и так же, спотыкаясь, вернулась в кровать.

Может, боль каким-то чудом прекратилась совсем? Я не могла взять в толк, с чего бы, хотя мне страшно этого хотелось. Если только Сильвестр не умер или его не убили по дороге и его волшебство не умерло вместе с ним.

При этой мысли я вздрогнула, несмотря на всю свою злость. Я не могла представить себе мир без волшебника, даже если его исчезновение освободит меня.

Однако вскоре сердечная боль вернулась; теперь она терзала меня еще сильнее, так что, надо думать, Сильвестр не умер. Я не помнила, чтобы боль накатывала волнами до того, как я оказалась в этом городе. Все-таки я довольно долго живу рядом с волшебником – может, поэтому ощущения и изменились?

Но чем бы ни была вызвана такая перемена, боль теперь была не постоянной – она пульсировала, как прилив и отлив. Не знаю, сколько это продолжалось, но наконец она снова притупилась, а я снова испытала благодарность: мне стало легче. Я уже чувствовала, как собирается с силами следующая волна, недобро копится у меня в глазницах, готовится нахлынуть. Кот прыгнул мне на грудь и стал топтаться.

— Корнелий, – сказала я в темноту.

— Мм?

— Именно это со мной происходит, когда его нет. Я не смогу вернуться домой, никогда в жизни. Если он меня выкинет, я умру.

— Он вернется завтра, – сказал Корнелий, желая подбодрить меня и прибавил, уже не так уверенно: – Наверное.

— Но вечером мне надо выйти из дома. Мне надо быть у Зацепленных. Отнести им то сердце.

При мысли о том, что сейчас мне придется покинуть дом, я вздрогнула. Возможно, Дом защищает меня, не дает заклятию обрушиться на меня в полную силу. Если я выйду за дверь, мне станет еще хуже. В конце концов, Корнелий ведь говорил, что Дом и волшебник каким-то образом составляют единое целое. Дом – продолжение его волшебных сил.

В Доме я была как будто ближе к Сильвестру, и он немного защищал меня от боли, которая теперь накатывала приливами. Если я окажусь вне Дома, то разлучусь с волшебником окончательно, и странная чернота, окружающая меня, уже не сможет помочь мне.

Но я узнаю это наверняка, только если выйду из Дома. А что еще мне остается делать? Лежать, плавая в собственном поту, мучиться от лихорадочных видений, пока Сильвестр не вернется, а потом с благодарностью повязать фартук и снова взяться за обычные дела? Нет. Я с усилием выпрямилась.

— Мне нужны часы, – сказала я Дому, надеясь, что мои слова звучат как приказ.

— Что это? – спросил Корнелий.

— Это приспособление, которое показывает пору дня. – Я вдруг осознала, что за все время, проведенное в Доме волшебника, не видела ни одного циферблата.

— А какой в этом смысл? – поинтересовался Корнелий со звериной логикой.

— Мне надо знать, сколько мне еще осталось. Боль, похоже, накатывает волнами. Если она ненадолго отступит, я, может быть, успею сбегать по делам.

Дом сотворил часы со своей обычной загадочной щедростью. Повернув голову, я увидела рядом с собой на кровати нарядные часики, мужскую игрушку – черный металл, сложно и густо усыпанный бриллиантами. Хитрая крышка открылась со щелчком; под ней оказались знакомые цифры, старые друзья, расположенные успокоительно обычным кругом, словно они собрались за столом для светской беседы.