Книга Там, где крадут сердца, страница 54 – Андреа Имз

— А почему ты спрашиваешь? – Он придвинулся еще ближе. – Тебя зацепили?

Это что, непристойный вопрос?

— Не поняла, – призналась я.

Бэзил всмотрелся мне в лицо, словно мог прочитать его, как один из своих свитков. Честно говоря, я ужасно смутилась.

— Думаю, да, – заключил он и нацарапал что-то на бумажке. Какой-то адрес. – Приходи сюда в полночь. И лучше, чтобы тебя никто не видел.

Я подняла брови. Какой-то странный человек пишет мне адрес и велит прийти одной в полночь? Бэзил, наверное, по моему лицу понял, что́ я думаю, потому что замахал руками:

— Нет-нет, ничего непристойного или опасного. Просто наши собрания… не приветствуют.

— Кто не приветствует?

— Все они. Король. Волшебницы. Они предпочитают делать свои дела… потихоньку.

Услышав это, я приободрилась:

— Хорошо. Я подумаю.

— Держи. – Бэзил сложил бумажку и протянул ее мне.

Я хотела было развернуть ее, но он замахал на меня руками и зашипел:

— Спрячь! Спрячь!

Может, он слегка того? Вот разверну я записку в Доме, а в ней ничего, кроме бессмысленных каракулей. И все же других возможностей пока не предвиделось.

Спрятав записку в карман, я принялась бесцельно разглядывать товар, разложенный на столе; заметив штампик, я взяла его в руки. Если волшебные делатели вдруг взглянут на меня, сойду за покупательницу.

Я потрогала гладкое дерево. Рисунок напоминал любительское изображение какой-то хищной птицы – вороны или ворона. Он навел меня на мысли о тарелках в Доме волшебника и о самом волшебнике. Интересно. Возьму на память, когда буду покидать город – если смогу его покинуть.

— Продайте мне вот это, – попросила я.

Писарь завернул штампик в вощеную бумагу. Постучав себя по переносице, словно чтобы напомнить о том, что нас с ним объединяет тайна, он ушел.

Написав отцу письмо, я приободрилась. Словно протянула руку Па – и почувствовала, как его большая грубая рука берет мою ладонь. Эта мысль согрела меня и придала сил.

Я вернулась к волшебным делателям, которые, увидев меня, прервали разговор. Волшебница раскрыла было губки, словно собираясь прибавить что-то еще, но, кажется, передумала.

— Я скоро зайду, Сильвестр, – сказала она и тряхнула вожжами.

Бесчувственный слуга взялся за оглобли.

— Идем, – коротко велел Сильвестр, когда волшебница удалилась.

Он повернулся и зашагал назад, к Дому. Мне снова пришлось бежать трусцой, чтобы не отставать.

Я представляла себе, как письмо, которое я написала Па, покоится в кожаной сумке и ждет, когда почтовый дилижанс повезет его домой, в нашу деревню. Оно забрало частичку моего сердца – совсем как это сделал волшебник.

Когда мы вернулись и Дом снова принял нас в свои черные объятия, на меня дождем пролилось отчаяние. Побывав на свободе, я еще острее начала осознавать, как чуждо мне это место, как чужд он.

Означенный он с самого возвращения не сказал мне ни слова; он удалился по коридору, бормоча что-то себе под нос и перебирая травы в карманах. Возникший откуда-то Корнелий, мурлыкая, потерся о мои ноги. Я рассеянно погладила его.

— Как ты? – спросил он.

— Нормально. Кажется, я нашла способ отыскать свое сердце. Только не знаю, верный он или нет. Сегодня вечером мне надо будет выйти, поговорить кое с кем.

— Будь осторожна, – сказал Корнелий и нежно куснул меня за лодыжку.