Книга Там, где крадут сердца, страница 174 – Андреа Имз

Почти сглаживали. Я затеребила юбку. Вот бы забыться хоть на миг и просто радоваться этой ночи и этому костру, не представляя себе в подробностях, как я выгляжу со стороны.

— Я помню, как в первый раз увидел тебя, – неожиданно сказал волшебник. – Когда ты ни с того ни с сего объявилась в Доме и заявила, что хочешь вести у меня хозяйство.

Мне стало немного стыдно.

— Дура я была. Не хотела признаваться, что меня зацепило.

— Ты так уверено держалась.

— Вот уж нет!

— Во всяком случае, ты казалась уверенной, – не сдавался Сильвестр. – Так решительно говорила. Казалась такой сильной. У меня бы духу не хватило отказать тебе. Ты была сильной и осталась такой.

Я припомнила, как девочка, измученная сердечной болью, стояла перед красивым волшебником, пытаясь уцепиться за любую возможность остаться рядом с ним.

— Хватит, – буркнула я. – Я знаю, какая я в твоих глазах.

— Нет, не знаешь.

— Знаю! – Я наставила на него палец. – Посмотри на себя. Ты же идеальный с головы до ног.

— Ничего подобного.

Но я уже не слушала.

— Тебе не понять, – бешено заговорила я, – что значит постоянно чувствовать себя неправильной. Думать, что тебя вообще не должно существовать.

— Неужели мне этого не понять, – сухо сказал Сильвестр.

— Ты можешь получить все, что хочешь. Получить в буквальном смысле по щелчку, стоит тебе выйти из этого леса. Ты понятия не имеешь, что значит быть человеком вроде меня! Вы с сестрами смотрите на нас как на прислугу, как на урожай, который можно собрать, когда вам заблагорассудится.

Волшебник выслушал меня, чуть опустив глаза и не прерывая моей тирады, но потом снова взглянул мне в лицо.

— Прости меня, – сказал он.

На меня словно вылили ушат холодной воды.

— Что?

— Ты права насчет нас. Насчет того, что мы обращаемся с вами не как с людьми, а как с вещами. Для этого мы и созданы. А еще ты права в том, что нас не должно существовать. Но нашего мнения никто не спрашивал, если тебе от этого станет легче.

— Знаю, – невольно сказала я.

— Но кое в чем ты не права. Я вовсе не считаю тебя уродиной. Я и правда не знаю, почему ты так думаешь. Наверное, я вижу мир не так, как ты. Может, потому, что я не вполне человек, ты сама так сказала. Я не вижу ни в себе, ни в своих сестрах той невероятной красоты, о которой ты говоришь. Я вижу в нас фальшь, о которой ты тоже говорила.

Сильвестр помолчал, глядя в огонь, а потом снова взглянул на меня:

— И это ненастоящее зудит под кожей, как болезнь. А в тебе я вижу истинное. Ты – существо этого мира, Фосс. Ты по праву занимаешь в нем свое место, двигаешься в нем, оставляешь в нем следы. И ничто в тебе этого не изменит.

Меня словно громом поразило. Я еще никогда не слышала, чтобы волшебник произнес такую длинную речь, обращаясь ко мне. Я вообще не слышала от него таких длинных речей.

— Не знаю, что для тебя значит красота, но если я скажу, что для меня красота – это истинность, ты, может быть, поверишь мне.

Я не знала, что ответить. Никто еще не говорил мне таких вещей, не говорил ничего подобного. Я не верила, что Сильвестр смотрел на меня – и видел не то, что видели во мне другие. А еще мне не верилось, что он сейчас смотрит на меня с таким выражением.

Ни над ним, ни надо мной в эту минуту не тяготело заклятие, мы сидели в свете костра, в глазах волшебника мерцал призрачный отблеск. Может, я сплю? Все походило на сны, которые снились мне в Доме, когда я была во власти Сильвестра и страстно желала, чтобы он вошел ночью в мою спальню.